Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Товарищ Сталин, сердцем и душою

С тобою до конца твои сыны

К. Симонов

 

 Время выбрало нас

 

  

Липецк

2023


 

 

ББК 68.44 (2Р–4Лип) В81

 18+

 Авторы проекта и редакторы-составители:

полковник в отставке В.Д. Лелецкий, действительный член Петровской академии наук и искусств (Санк-Петербург) М.И. Корольков, подполковник запаса ФСБ России А.Н. Исоченко.

 В81 Время выбрало нас / Ред.-сост. В.Д. Лелецкий, М.И. Корольков, А.Н. Исоченко. – Липецк: ООО «Веда социум», 2023. – 344 с., ил.

Особую благодарность выражаем депутату Липецкого областного Совета депутатов А.Ю. Сидорову за существенную помощь в издании книги.

Искреннюю благодарность и признательность выражаем члену Союза писателей России, редактору отдела писем и социальных проблем «Липецкой газеты» Э.П. Меньшиковой, генеральному директору ООО «Завод Стальнофф» А.Ю. Сидорову, индивидуальному предпринимателю И.Н. Тартынских за помощь в издании книги.

В сборник включены воспоминания выпускников специальной средней школы ВВС № 6 со дня её основания в г. Воронеже (1940 г.), во время пребывания школы в Караганде (1941–1944 гг.) и в городе Липецке (1944-1955 гг.).

В книге опубликованы редкие фотографии, а также документы из фондов

Государственного архива Липецкой области.

Материалы могут быть использованы в научно-исследовательской, учебной и патриотической работе. Они адресованы широкому кругу читателей, ветеранам военной службы, педагогам, наставникам, любителям истории, краеведам, студентам, школьникам.

 

© Лелецкий В.Д., 2023

© Веда социум, 2023


 

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!

 Так распорядилась история, что в Год педагога и наставника мы отмечаем три  юбилейных даты,  связанных с Липецким авиационным центром:

–100 лет со дня формирования 2-й высшей школы красных  военных летчиков  (г. Липецк, 2-я ВШКВЛ);

–  90 лет  со дня формирования  Высшей летно-тактической  школы Военно-воздушных сил Рабоче-Крестьянской Красной Армии (г. Липецк, ВЛТШ);

– 70 лет со дня формирования 204-го Отдельного батальона связи и радиотехнического обеспечения (204-й ОБС и РТО, г. Липецк), входившего в состав Липецкого авиацентра.

    История батальона связи наиболее полно представлена в книге  «Место службы 204-й ОБС и РТО (в/ч 10226)», (Липецк, 2020 год).

Формирование    в   Липецке ВЛТШ началось на основании постановления Революционного Военного Совета СССР (05.06.1933, № 5237). Первый набор слушателей – будущих командиров и частей ВВС РККА–состоялся  1 января 1934 года. В 1938 году приказом Народного комиссариата обороны (01.04.1938,  № 067) школа переименована  в Липецкие высшие авиационные курсы усовершенствования. 

    Школа  красных  военных летчиков  сформирована  в Липецке по приказу Реввоенсовета республики (РСФСР) (30.01.1923,  № 226). Особо подчеркнем, что  школа была первым  высшим учебным  заведением  в Липецке! Основные подразделения школы – учебная, летная, строевая, техническая и финансово-хозяйственная части. В течение полугода в школе подготовили  материально-техническую базу к началу учебных занятий – 29 октября. На занятия  прибыли 50 будущих военных летчиков.  Из них 37 курсантов успешно окончили школу. В марте 1924 года школу закрыли из-за недостатка финансирования.

    В открытой печати (в частности, в «Липецкой газете» и Липецкой энциклопедии) статьи о ВЛТШ и 2-й ВШКВЛ появились в результате архивных поисков и воспоминаний ветерана авиацентра подполковника запаса Павла Михайловича Шумкова и подполковника Владимира Семеновича Масликова. Позднее увидели свет книги В.С. Масликова и С.Ю. Ковалева, посвященные многим страницам истории Липецкого авиацентра.

    До недавнего  времени оставалась в информационной   тени история 6-й специальной средней школы ВВС (организована  в Воронеже  в 1940 году), ее пребывание  в эвакуации и в Липецке (1944-1955  гг.). Благодаря подвижнической деятельности бывшего выпускника школы полковника Владимира  Дмитриевича Лелецкого вышли книги «Была  такая  школа» (Липецк, 2008 год),

 «Через тернии к звездам. История 6-й специальной средней школы ВВС» (Липецк, 2021 год).

    В настоящей книге «Время  выбрало нас» содержание предыдущих изданий существенно  дополнено новыми материалами.

    Следует отметить,  что  липчане  впервые  узнали о 6-й Воронежской спецшколе из заметки директора В. Акимова  в газете «Липецкая коммуна» (Липецк, 19.02.1941, с. 4):

«Поступайте в среднюю школу ВВС

    По решению правительства в городе Воронеже создана специальная средняя школа Военно-воздушных сил. Школа готовит будущих летчиков, верных защитников нашей Родины.

    Для школы отведено лучшее здание  в городе. Несколько десятков тысяч рублей израсходовано на оборудование физического, химического, биологического и других кабинетов. Большие средства ассигнованы на военные кабинеты. Подобраны лучшие учителя  Воронежа, мастера педагогического дела.

    Оборудованы также  и общежития, учащиеся получают бесплатное питание.

    В спецшколу  принимаются лучшие учащиеся  старших классов  средних школ Воронежской  области (Липецк  в это время входил в Воронежскую  область. – Прим. сост.).

    Сейчас производится дополнительный набор учеников в десятые классы.

    Многие учащиеся интересуются, какие документы необходимо иметь при поступлении. Для поступления необходимо прислать  заявление, автобиографию, характеристику из школы, справку о социальном положении и происхождении, табель успеваемости за 1-е полугодие 1940–1941 учебного года.

    Все эти документы следует направлять в мандатную комиссию при Воронежской школе Военно-воздушных сил.

    Нет сомнения, что руководители  средних школ Липецка и комсомольские организации помогут нам укомплектовать Воронежскую  спецшколу лучшими учениками десятых классов».

    Это извещение о наборе  учащихся  в школу появилось после поступления распоряжения о закрытии интерната  при школе по финансовым соображениям. Почти половина учащихся вынужденно покинули школу. Началась  изнурительная борьба за интернат. Усилия не пропали даром: интернат  восстановили.  Для возвращения учащихся и дополнительного набора директор

школы и преподаватели  выезжали в районы области, публиковали  в газетах извещения о наборе в спецшколу…

    Этот эпизод ярко характеризует  целеустремленность,  волю, ответственность педагогического коллектива.

    Спецшкола прекрасно справилась с временными трудностями начального этапа становления и последующего периода. К сожалению, свой «полет» она завершила в Липецке в 1955 году.

  Ветераны спецшколы неоднократно   обращались в разные инстанции с предложением возродить  спецшколу ВВС в Липецке, где есть все условия для ее функционирования. Но, как видно, эпидемия безразличия  распространилась и глубоко поразила не только простых смертных обывателей,  но и лиц, принимающих решения…


 

 Е.П. Толмачёв,

выпускник Киевской спецшколы ВВС

 

СПЕЦИАЛЬНЫЕ ШКОЛЫ ВВС

     Спецшколы ВВС были созданы накануне Великой Отечественной войны. Стране тогда волей-неволей приходилось принимать срочные меры, т.к. неумолимо приближалась война.

    В СССР была развернута широкая подготовка населения (в том числе и школьников) по приобретению практических навыков противохимической защиты, санитарной обороны в условиях войны, стрелковой выучке. Известна и общая направленность физкультурной работы на подготовку не только спортсменов, но и всего населения к умелой обороне страны. Об этом же говорит и название самого популярного тогда комплекса ГТО – «Готов к труду и обороне». 1 сентября 1939 г. принят новый закон о всеобщей воинской обязанности, отменивший классовые ограничения в военной службе.

    Предметом особой заботы руководства страны являлась авиация. В Военно-воздушных силах количество самолетов с 1930 по 1939 год возросло в 6,5 раза. В 1939 г. в стране действовало 32 летных и летно-технических школ.

    В  предвоенные годы многие военные теоретики в  своих прогнозах по-разному оценивали характер будущей мировой войны. Одни говорили, что война будет «молниеносной», другие – затяжной, многие заявляли, что это будет война «моторов», кто-то говорил о войне «стволов» (артиллерийских), кто-то о войне самолетов. Однако никто из теоретиков не сумел сделать прогноза, хоть сколько-нибудь похожего на то, что случилось на самом деле.

    Перед войной стало очевидным, что военная техника становилась более сложной, а этой техникой должны управлять грамотные и умелые люди.

    Нашлись в нашем государстве в то время умные и прозорливые руково- дители, которые сумели убедить правительство в необходимости начинать обучение военных специалистов с более раннего возраста, когда у человека способность восприятия и усвоения знаний и навыков существенно выше, чем в зрелом возрасте. Так по решению правительства от 5 мая 1937 г. пять московских средних школ Наркомата просвещения в экспериментальном порядке приступили к обучению юношей восьмых-десятых классов по специальной программе, согласно которой математика, физика, химия, черчение и военное дело изучались приближенно к программам военных училищ.

    Школы комплектовались учащимися, которые успешно окончили 7 классов и были годны по состоянию здоровья для поступления в военные училища. В соответствии с Положением о специальных школах их выпускники могли после десятого класса поступать в любое военное училище.

    Однако уже в ноябре 1937 г. в Положение было внесено уточнение, по которому все спецшколы становились артиллерийскими, а их выпускники шли на комплектование артиллерийских училищ. Часть ребят, мечтавших стать моряками или летчиками, покинули спецшколы.

    В 1938 г. в СССР действовало уже 17 специальных артшкол.

    В то же время сама жизнь подсказывала, что такие спецшколы были нужны для обучения и воспитания летчиков. Это проистекало из самой специфики летного труда. Известно, что выпускники артиллерийских училищ реализуют свою боевую деятельность в составе коллективов, где ошибка молодого командира может быть исправлена, скорректирована или компенсирована находящимися рядом кадровыми командирами. Пилоты же истребителей, штурмовиков, да и некоторых бомбардировщиков работают, как правило, по одному. Они оценивают обстановку, принимают решения и в то же время управляют самолетом, следят за работой его отдельных агрегатов или приборов.

    По этой ли причине или по комплексу других причин, хотя и с некоторым опозданием, был поднят вопрос о создании специальных школ для Военно-воздушных сил. Большую роль в организации таких школ сыграл наш прославленный летчик Михаил Михайлович Громов, крупнейший знаток проблем обучения высококлассных пилотов, прошедший путь от учлета до командующего авиационным объединением в годы Великой Отечественной войны и начальника Главного управления боевой подготовки фронтовой авиации. М.М. Громов, бывавший и инструктором в авиашколах, и летчиком-испытателем, и инспектором техники пилотирования в Главном штабе, хорошо видел и понимал, что в ВВС на обучение должен приходить молодой человек с достаточным багажом теоретических знаний и с некоторым мини- мумом практического знакомства с авиацией.

    «Перевоспитание, – писал он, – труднее, сложнее, как всякое переделывание, так как старые привычки и навыки в некоторых случаях склонны проявляться непроизвольно. Вот почему подготовку к профессиональной деятельности (профессиональное воспитание) нужно начинать до начала освоения профессии. Юноше лучше начинать готовить себя к профессии летчика еще до поступления в авиационное училище, так как для перевоспитания срок пребывания в нем слишком короток. Это вопрос государственной важности».

    В 1940 г., когда артиллерийские спецшколы выявили все положительные стороны такой формы подготовки молодежи к кадровой военной службе, особенно в частях, оснащенных сложной военной техникой, встал вопрос о создании подобных школ в ВВС и ВМФ.

    В докладе начальника Военно-воздушных сил командарма II ранга Я.В. Смушкевича «ВВС Красной Армии» от 14 мая 1940 г. № 4662164 в разделе.

     «Необходимые меры для поднятия и укрепления дисциплины, роли и авторитета командного состава ВВС КА» предлагалось: «...организовать в этом году авиационные спецшколы Наркомпроса по типу артиллерийских с обязательным ежегодным выходом в лагеря, с организацией общежитий (интернатов) для иногородних учеников. Ввести для учеников особую форму одежды».

    Вскоре последовало решение правительства:

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 2276

Совета Народных Комиссаров Союза ССР

6 ноября 1940 г., г. Москва, Кремль

Об организации специальных средних школ Военно-воздушных сил

 

Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановляет:

1. В целях подготовки кадров для комплектования военно-авиационных училищ летчиков и летчиков-наблюдателей ВВС Красной Армии предложить Совнаркомам РСФСР, УССР, БССР, Грузинской ССР и Армянской ССР организовать в  системе народных комиссариатов просвещения 20 специальных средних школ Военно-воздушных сил (в составе восьмого, девятого и десятого классов) в следующих городах: Москве, Ленинграде, Воронеже, Горьком, Саратове, Сталинграде, Иванове, Курске, Свердловске, Ростове-на-Дону, Казани, Краснодаре, Киеве, Ворошиловграде, Харькове, Днепропетровске, Одессе, Минске, Тбилиси и Ереване.

2. Установить общее количество учащихся во всех трех классах каждой специальной средней школы Военно-воздушных сил 500 человек.

3. Утвердить Положение о специальных средних школах Военно-воздушных сил.

4. Предложить народным комиссариатам просвещения РСФСР, УССР, БССР, Грузинской ССР и Армянской ССР совместно с Народным комисса- риатом обороны:

а) произвести прием учащихся в специальные средние школы Военно-воздушных сил к 1 января 1941 г.:

в восьмые классы (параллельные) каждой школы 200 человек из числа обучающихся в этих классах средней школы;

в девятые и десятые (параллельные) классы каждой школы по 150 человек из числа обучающихся, соответственно, в девятых и десятых классах средней школы;

б) не позднее 10 декабря 1940 г. утвердить учебные планы и программы специальных средних школ Военно-воздушных сил и в частности переходные учебные планы и программы всех трех классов этих школ на 1941 учебный год;

в) обеспечить начало занятий в специальных средних школах Военно-воздушных сил со 2 января 1941 г.

Зам. Председателя Совета Народных Комиссаров Союза ССР

А. Микоян


 

 ПОЛОЖЕНИЕ

о специальных средних школах Военно-воздушных сил

 Специальные средние школы Военно-воздушных сил организуются в системе народных комиссариатов просвещения и имеют своей целью подготовку кадров для комплектования военно-авиационных училищ летчиков и летчиков-наблюдателей ВВС Красной Армии.

    Специальные средние школы Военно-воздушных сил организуются в составе 8, 9 и 10 классов.

   Специальные средние школы Военно-воздушных сил комплектуются из числа лучших учащихся средних школ мужского пола, прошедших специальную медицинскую отборочную комиссию ВВС и признанных годными к летной службе, окончивших на отлично или хорошо 7 классов полной сред- ней школы или неполную среднюю школу.

    Математика, физика, химия, география, черчение, общая тактика, такти- ка ВВС и предметы по специальным службам ВВС преподаются в специальных средних школах Военно-воздушных сил по программам и учебникам, приспособленным к программам военно-авиационных училищ летчиков и летчиков-наблюдателей и утвержденным наркомпросами по согласованию с Народным комиссариатом обороны. Остальные предметы преподаются по общим программам и учебникам средних школ.

    В специальных средних школах Военно-воздушных сил создаются соответствующие военные и специальных служб ВВС кабинеты.

    В специальные средние школы Военно-воздушных сил назначается лучший преподавательский состав с высшим педагогическим образованием, в том числе из лиц командного состава запаса ВВС.

    Для руководства военной и политической подготовкой назначаются военный и политический руководители из числа лиц командного и политиче- ского состава ВВС Красной Армии.

    Переводные и выпускные испытания учащихся специальных средних школ Военно-воздушных сил производятся в присутствии представителей военно-авиационных училищ летчиков и летчиков-наблюдателей по назначению начальника Управления учебных заведений ГУ ВВС Красной Армии.

    Все учащиеся специальных средних школ Военно-воздушных сил носят присвоенную им форму одежды.

    Специальные школы живут по общему школьному уставу.

 Правила внутреннего распорядка специальных средних школ Военно-воздушных сил утверждаются Народным комиссариатом просвещения по согласованию с Народным комиссариатом обороны.

    Летние каникулы учащиеся проводят в специальных лагерях. Руководство лагерями, а также содержание учащих и учащихся в этих лагерях возлагается на наркомпросы. При прохождении летной практики при военно-авиационных училищах или частях ВВС учащиеся содержатся за счет Народного комиссариата обороны.

    Окончившие специальные средние школы Военно-воздушных сил по- лучают особый аттестат и распределяются по военно-авиационным учили- щам летчиков и летчиков-наблюдателей ВВС Красной Армии начальником Управления учебных заведений Главного Управления ВВС Красной Армии при участии представителей народных комиссариатов просвещения.

 * * *

    Каждой школе был присвоен свой номер. Так Московской спецшколе ВВС был присвоен № 1, Ленинградской – № 2, Ивановской – № 3, Курской – № 4, Горьковской – № 5, Воронежской – № 6, Сталинградской – № 7, Саратовской – № 8, Казанской – № 9, Ростовской – № 10, Свердловской – № 11, Краснодарской – № 12, Киевской – № 13, Одесской – № 14, Днепропетровской – №15, Харьковской – № 16, Тбилисской – № 17, Минской – № 18, Ворошиловградской – № 19, Ереванской – № 20.

    Желающих попасть в спецшколы оказалось довольно много – молодых людей влекла романтика авиационной службы, чувство долга по защите Отечества.

 Специально созданные комиссии проверяли знания абитуриентов по всем общеобразовательным дисциплинам, прежде всего по математике, физике, химии и иностранному языку. Помимо прохождения медицинской комиссии каждый поступающий должен был продемонстрировать свою физическую подготовку на спортивных снарядах. Высоко оценивалось наличие спортивных значков «Готов к труду и обороне», «Ворошиловский стрелок», «Осоавиахим» и других. Учитывался и интеллектуальный уровень будущих авиаторов.

    Каждый поступающий должен был заполнить анкету, которая хранилась в его личном деле до окончания школы. по ней велась проверка абитуриентов органами НКВД. 

АНКЕТА

поступающего в специальную школу Наркомпроса

1. Фамилия, имя, отчество.
2. Год, месяц и число рождения, и какой местности уроженец.
3. Национальность, родной язык и какими языками владеете еще.
4. Гражданство (подданство) в настоящее время и раньше.
5. Если член ВЛКСМ, то указать, с какого времени, № билета и какой организацией выдан.
6. В какой школе обучался и какой класс окончил.
7. Социальное положение родителей.
8. Основная профессия родителей (отца и матери):
а) до Октябрьской революции;
б) в настоящее время.
9. Какое имущественное положение родителей:
а) до Октябрьской революции;
б) после Октябрьской революции (отец и мать);
в) состоят ли в колхозе, и с какого времени.
10. Где в настоящее время проживают родители и чем они занимаются.
11. Лишены ли в настоящее время по суду или лишались ранее Ваши родители или ближайшие родственники избирательных прав, за что, когда и где. Их фамилии.
12. Принадлежали ли Ваши родители или ближайшие родственники к оппозиции и антипартийным группировкам.
13. Перечислите родственников и знакомых, проживающих вне пределов СССР. Какую Вы или Ваши ближайшие родственники имеете с ними связь.
14. Ваш точный адрес последнего местожительства (область, край, район, город, село или деревня).

* * *

    Едва ли у кого-нибудь из спецшкольников сохранились в памяти эти анкеты, до сих пор хранящиеся в городских архивах вместе с другими материалами спецшкол. Молодежь стремилась к подвигам, к героическим свершениям. Их умы будоражили беспримерные перелеты советских авиаторов, стремившихся летать дальше всех, быстрее всех и выше всех. Вся страна тогда гордилась подвигами военных летчиков А.В. Ляпидевского, С.А. Леваневского, В.С. Молокова, Н.П. Каманина, М.Т. Слепнева, М.В. Водопьянова, И.В. Доронина, ставших первыми Героями Советского Союза за спасение челюскинцев, выдающимися перелетами экипажей В.П. Чкалова, М.М. Громова, В.С. Гризодубовой, рекордными полетами В.К. Коккинаки, А.Б. Юмашева и других авиаторов.
     Структура спецшколы была подобна армейским подразделениям со своими ротами, взводами, воинской дисциплиной, командирами и распорядком. Начальник школы назначался Наркомпросом с согласия Управления учебными заведениями ВВС КА. Он был гражданским человеком, но был ответственен за все, что делается в подчиненном ему заведении.
  У начальника школы было три заместителя: по учебной части, по политической и строевой части. Два последних являлись кадровыми военными. Заместитель по учебной части занимался организацией и управлением учебным процессом, а также ведал канцелярией штаба. Заместитель по политической части отвечал за политическое воспитание. Заместитель по строевой части командовал и управлял военным обучением учащихся школы и воспитанием из них воинов. Он именовался командиром батальона. Постоянным составом батальона были преподаватели и командиры, а переменный состав представлялся учащимися, объединенными в три роты.
    Первая рота была выпускной, в ней были ученики, проходившие курс обучения по программе 10-го класса средней школы. Во второй и третьей ротах соответственно находились спецшкольники, обучающиеся по программам 9-го и 8-го классов средней школы. Во главе каждой роты был командир роты, назначаемый из лиц командного состава запаса ВВС.
    У командиров рот был помощник, «правая рука» каждого командира роты – старшина роты. Он полностью замещал командира роты в его отсутствие в расположении роты. Старшина назначался приказом начальника школы из учащихся роты, постоянно находился при роте и управлял жизнью роты в соответствии с действующими уставами Красной Армии.
    Каждая рота подразделялась на взводы, которых было в роте пять. По меркам обычной школы это было пять параллельных классов. Во главе каждого взвода был командир взвода, назначавшийся из преподавателей школы (в том числе и женщин). По критериям обычной средней школы это был классный руководитель. Но командир взвода обладал большими правами и обязанностями, чем его гражданский коллега. Первым помощником командира взвода был помкомвзвода, который командовал и управлял жизнью взвода во всех случаях отсутствия командира взвода, в пределах его прав и обязанностей, определяемых опять же уставами Красной Армии. Помкомвзвода находился в подчинении у старшины роты и имел в подчинении командиров отделений своего взвода. Помкомвзвода и командиры отделений также назначались из учащихся своих подразделений приказами начальника школы. Они назывались младшими командирами и также обладали определенными правами и обязанностями. Нижним звеном в этой «иерархии» являлся сам учащийся, который также имел соответствующие права и обязанности, среди которых, конечно, преобладали обязанности.
    Обучение, обмундирование, питание, а для некоторых и жилье оплачивалось государством.
    Большинство учащихся школы (местные) жили в своих семьях, дома, и каждое утро обязаны были являться в школу к утреннему построению, поверке и зарядке. Затем следовали завтрак, занятия, обед, самоподготовка (приготовление уроков), ужин и дорога домой. 10-15 % учащихся, поступивших в спецшколу из других мест (городов и сел), проживали в интернате при спецшколе. Жизнь в интернате сильно отличалась от жизни в семье, дома, и главным образом тем, что в интернате поддерживался жесткий распорядок дня с подъемами, построениями и отбоями. Вся жизнь в интернате осуществлялась в полном соответствии с уставом внутренней службы Красной Армии. Живущие в интернате учащиеся обязаны были выполнять все необходимое, связанное с жизнеобеспечением их проживания в казарме, т. е. чистить, мыть, убирать и т. п. Но зато тем, кто проживал в интернате, не приходилось ежедневно утром и вечером таскаться во всегда переполненном городском транспорте, тратить время и энергию на дорогу в школу и обратно.
    Спецшкольники или спецы, как они себя называли, носили особую форму одежды, которая была установлена приказом Наркома обороны.
    Летняя форма:
– х/б пилотка защитного цвета с пятиконечной звездочкой красной эмали с серпом и молотом;
– х/б гимнастерка защитного цвета на молнии с отложным воротничком с голубыми петлицами, на которых располагались эмблема ВВС – «птичка»
– и треугольники знаков различия командиров и рядовых. Два внутренних нагрудных кармана с наружными клапанами. Носилась гимнастерка заправленной в брюки, на манер флотской форменки;
– х/б брюки защитного цвета флотского покроя с передним отстегивающимся клапаном и внутренними двумя карманами. Носились брюки навыпуск, под форменный ремень с латунной пряжкой;
– кожаные черные ботинки, обыкновенные, на шнурках.
    Зимняя форма, она же парадная:
–пилотка темно-синего сукна с голубым кантом. Звездочка;
– шапка-ушанка серого сукна и искусственного меха, на завязках. Звездочка;
– китель однобортный, темно-синего сукна глухой, со стоячим воротником, на пяти больших латунных пуговицах. Голубые петлицы на воротнике. Носится с форменным ремнем поверх;
– брюки темно-синего сукна, флотского покроя без клеша. Голубой кант, узкий. Носились навыпуск;
– шинель темно-синего шинельного сукна. Однобортная, на крючках, с пятью большими латунными пуговицами по центру. На воротнике продольные голубые петлицы. Носилась с форменным ремнем поверх.
    Питание учащихся было трехразовым, по полной программе, в стенах школы. Учиться в спецшколах было нелегко. Каждый день был расписан по минутам. Кроме обычных школьных предметов изучались военные уставы, авиаспецдело. По несколько часов в неделю проводились занятия строевой и физической подготовкой. 1 мая и 7 ноября спецшколы участвовали в спор-
тивных парадах, а в некоторых городах и в военных.
    Приближение войны чувствовалось всеми. И хотя она воспринималась как неизбежное зло, настроение у людей было весьма оптимистичным. Предполагалось, как пелось в популярных песнях и показывалось в кинофильмах, что в случае нападения врага, он будет отброшен и уничтожен могучим ударом Красной Армии. С началом войны были случаи побегов спецшкольников на фронт, так как ребята боялись, что немцев разобьют так быстро, что они не успеют повоевать. Однако война обернулась тяжелым испытанием, длившимся почти четыре года.

    Летом и осенью 1941 г. началась эвакуация спецшкол из западных областей вглубь страны на Алтай, Урал, в Сибирь, Казахстан, где они продолжали свои занятия. Программа обучения оставалась прежней, проводились и летние лагерные сборы, хотя теперь все это было связано со значительными трудностями.
    В наиболее сложном положении оказалась Ленинградская спецшкола ВВС, которая эвакуировалась из блокадного кольца в феврале 1942 г. По данным бывшего ученика этой школы А.М. Соколова, на новое место Ойрот-Тура из 405 учеников в основной группе доехало только 216 ребят.
    Учащиеся, окончившие спецшколы ВВС, приходили в авиационные училища со знанием уставов Красной Армии, основ воинской службы, имели понятия о самолетах и летной профессии и других премудростях армейской жизни. По сравнению с курсантами, окончившими 10 классов обычной средней школы, «спецы» были намного лучше подготовлены к изучению не только военных предметов, но и общеобразовательных дисциплин. Кроме того, они выделялись физическим развитием, дисциплинированностью и крепкой товарищеской сплоченностью.
    В конце 1943 г. в армии вместо знаков различия на петлицах были вновь введены погоны. В отношении учащихся спецшкол был отдельный приказ.


 

Приказ

народного комиссара обороны СССР № 307

26 октября 1943 г., г. Москва

 

    Содержание: о форме одежды для учащихся специальных военных средних школ Наркомпросов союзных республик.

    В соответствии с Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР от 9 апреля 1938 г. за № 452 и от 8 ноября 1940 г. за № 2276 «Об организации специальных военных средних школ Наркомпросов союзных республик» приказываю:

1. Установить для учащихся специальных военных средних школ Наркомпросов союзных республик ношение погон согласно описанию в приложении №1.

2. Перейти на ношение погон новой формы одежды с 1 января 1944 г.

3. Внести изменения в существующую форму одежды учащихся специальных военных средних школ согласно описанию в приложении № 2.

4.  Разрешить руководящему, преподавательскому  и  инспекторскому составу специальных военных средних школ ношение форменной одежды, установленной для учащихся этих школ, но без погон.

5. Руководствоваться при отпуске личному составу специальных военных школ обмундирования, обуви, снаряжения и прочих вещей, заготавливаемых за счет соответствующих наркоматов просвещения, объявляемыми табелями за № 1, 2, 3.

6. Разрешить донашивание существующей формы одежды впредь до очередной выдачи согласно действующих сроков и норм снабжения.

7. Директорам специальных военных средних школ, преподавательскому и инспекторскому составу этих школ и начальникам гарнизонов строго следить за соблюдением формы одежды учащимися специальных военных средних школ.

Народный комиссар обороны Маршал Советского Союза

И.В. Сталин


 

     В трудное военное время возникали проблемы с продовольствием,  и страна вновь перешла на карточную систему. В качестве примера, как решался этот вопрос для спецшкол, приведем письмо заместителя наркома просвещения СССР генерал-майора Борисова от 14 апреля 1943 г. начальникам спецшкол:

    «Препровождаю  копию приказа Наркома торговли СССР № 176 от 7 апреля 1943 г. «Об установлении норм питания для учащихся специальных военных школ, находящихся в ведении Наркоматов просвещения союзных республик» для руководства в деле снабжения из государственных фондов продуктами питания учеников.

Одновременно сообщаю, что в норму входят следующие продукты питания:

1. хлеб – 800 г (в день),

2. мясо-рыба – 2200 г (в месяц),

3. жиры – 700 г (в месяц),                                            

4. крупа-макароны – 2700 г (в месяц),

5. сахар – 500 г (в месяц).

    Прочие продукты – по существующим нормам в области, крае, АССР». Разумеется, молодому растущему организму требовалось больше. Чтобы иметь какую-то прибавку к пайку, спец школьники помогали колхозникам в уборке урожая, в других работах, трудились на заготовке дров для отопления занимаемых помещений.

    Многие ученики спецшкол горели желанием поскорее попасть на фронт. В ряде случаев их просьбы удовлетворялись. При этом в отношении школьников, достигших к окончанию школы призывного возраста (в 1939 г. призывной возраст был понижен с 19 до 18 лет), было принято такое решение:

    «Учащимся 10 классов 1925 г. рождения, призванным в 1942 - 1944 гг. в ряды Красной Армии, выдать аттестаты об окончании средней школы без испытаний, руководствуясь оценками за первое полугодие 1942 - 43 учебного года, а по арифметике, Конституции, географии, естествознанию и рисованию – за соответствующие классы».

    В феврале – августе 1944 г. была проведена реэвакуация: спецшколы вернулись на свои прежние места.

    И наконец наступил долгожданный День Победы. Жить стало легче, но не сразу. Надо было восстановить все, что было разрушено войной. Армия по-прежнему оставалась в центре внимания советской власти. За чистоту ее рядов органы НКВД начинали бороться уже в военных спецшколах. В письме наркома просвещения РСФСР от 30 мая 1945 г., в частности, говорилось:

    «При комплектовании специальных военных средних школ приему в число учащихся не подлежат лица, имеющие родственников за границей, а также родственников, которых репрессированы органами Советской власти.

   В отношении юношей, чьи родственники или они сами проживали на временно оккупированной немецкими захватчиками территории, следует до их зачисления в число учащихся тщательно проверять через органы НКВД».

    Это письмо показывает, какого размера достигла шпиономания в государстве, где не только взрослые, но и их несовершеннолетние дети подозревались в измене Родине. К счастью, все это уже в прошлом.

    В то же время при окончании спецшколы каждый выпускник проходил так называемую мандатную комиссию, которая нередко становилась непреодолимым препятствием в осуществлении мечты стать летчиком.

    Вот те вопросы, которые интересовали мандатную комиссию:

«1. Род занятий родителей (отца, матери) и каждого члена семьи из числа прямых родственников (братьев, сестер) учащегося в период до Великой Отечественной войны, в период войны и в настоящее время.

2. Кто из числа семьи, включая и самого учащегося, оставался на оккупированной территории и поведение их в тот период (чем занимались, работал ли кто из членов семьи в органах немецкой власти).

3. Кто из членов семьи и в какое время находился в рядах Советской Армии или в партизанских отрядах.

4. Есть ли члены семьи (кто именно), бывшие в плену у немцев или угнанные в Германию.

5. Имеются ли у членов семьи учащегося родственники за границей, с которыми они имеют связь.

6. Привлекался ли кто из членов семьи к судебной ответственности (когда и за что)».

    Такое недоверие к юноше, стремящемуся посвятить себя службе Родине, часто наносило ему серьезную моральную травму.

    В годы Великой Отечественной войны выпускники спецшкол с честью оправдали надежды, которые возлагали на них тогда правительство и командование ВВС. Многие из них отличились на полях сражений в годы Великой Отечественной войны и отдали свои жизни, защищая нашу великую Родину. Воевали спецы мужественно, смело, проявляя в бою находчивость и самоотверженность.

    Выпускник Днепропетровской спецшколы А.Я. Брандыс за годы войны стал дважды Героем Советского Союза, совершив 227 боевых вылетов на штурмовку, уничтожив на земле 24 самолета, большое количество техники и живой силы противника.

    С февраля 1946 г. Красная Армия стала называться Советской Армией. Наркомат обороны был преобразован в Министерство Вооруженных Сил. Менялась военная доктрина. В 1946 г. была создана дальняя и военно-транспортная авиация. Наша авиация становилась реактивной, оснащалась со- вершенным оборудованием и вооружением.

    Важнейшим фактором, оказавшим существенное влияние на формы и способы применения военной авиации, явилось ядерное оружие. Поскольку это оружие было представлено первоначально только атомными бомбами, то авиация на протяжении нескольких лет сохраняла монопольное положение единственного носителя ядерных зарядов. Новый этап в развитии авиационной науки и техники предъявил более высокие требования к подготовке офицерских кадров и, соответственно, к работе специальных школ ВВС. Казалось, надо было только совершенствовать, развивать накопленный опыт в авиационной подготовке молодежи. Однако в июле 1955 г. по решению Н.С. Хрущева спецшколы были закрыты, а недоучившиеся в них ученики были распущены и тем самым оскорблены в своих лучших чувствах.

    Как показало время, главным итогом работы специальных школ ВВС и несомненным их вкладом в укрепление и развитие наших Военно-воздушных сил и авиации в целом, авиационной техники и промышленности были люди. Они выросли из юных питомцев спецшкол и на протяжении нескольких десятилетий составляли костяк самых надежных кадров в ВВС, ПВО и в других видах Вооруженных сил.

    Анализ сохранившихся документов и живых свидетельств участников многочисленных событий из истории не только самих спецшкол ВВС, но и военных училищ, академий, НИИ, КБ авиапромышленности, боевых частей и соединений ВВС убедительно показывает, что выпускники спецшкол ВВС были впереди по результатам своей работы, по уровню знаний, по долголетию их последующей службы в войсках и верности лучшим традициям российской авиации, в том числе традиции беззаветной преданности военному долгу, бескорыстной дружбы и взаимопомощи, наконец, замечательной традиции регулярных встреч с однокашниками, собратьями и воспитанниками других лет. Большинство из них были влюблены в авиацию до самозабвенья, многие отдали ей все силы, знания, энергию и даже жизнь.

    Спецшкола оставила в душе каждого ее выпускника глубокое нравственное, неизгладимое впечатление.

    Несомненно, что основная заслуга в хорошем образовании и воспитании выпускников спецшкол ВВС принадлежит командно-преподавательскому составу.

    Это им, нашим учителям и воспитателям, мы обязаны всем хорошим и добрым, что сохранилось в наших сердцах и душах со времени «спецовской» юности. Каждый из них оказывал определенное влияние на нравственный облик учащихся. И потому первый свой поклон и благодарность мы адресу- ем именно им.

    По всем документам, которые нам удалось поднять, и опросить живых свидетелей, за время своего существования специальные школы Военно-воздушных сил выпустили около 40 000 учеников, многие из которых стали командирами, политическими руководителями и инженерами авиационных воинских частей, соединений и объединений, руководителями институтов Министерства обороны и  их подразделений, Управлений Минобороны, Главкоматов ВВС и ПВО, руководителями и работниками гражданской авиации, крупными специалистами авиационно-космической промышленности.

    Среди выпускников спецшкол ВВС

– министр гражданской авиации маршал авиации А.Н. Волков;

– Главнокомандующий ВВС Герой России генерал армии П.С. Дейнекин;

– Главнокомандующий войск ПВО генерал армии В.А. Прудников;

–  начальник Главного разведывательного  управления Министерства обороны генерал-полковник Ф.И. Ладыгин;

– член военного совета ВВС генерал-полковник авиации Л.Л. Батехин;

–  заместитель Главнокомандующего  объединенными Вооруженными силами стран-участниц Варшавского договора по ВВС генерал-полковник авиации В.К. Андреев;

– первый заместитель министра гражданской авиации А.М. Горяшко;

– заместители Главнокомандующего ВВС генерал-полковники авиации

А.И. Аюпов, А.Н. Зякревский;

– председатель Научно-технического комитета ВВС генерал-лейтенант авиации А.С. Клягин;

– Герой Социалистического  Труда – заместитель Генерального конструктора НПО «Молния» Г.П. Дементьев (главный конструктор орбитального самолета «Буран»);

– командиры объединений и соединений генерал-полковники авиации П.И. Белоножко, В.М. Красковский, В.Я. Кремлев, Н.К. Мартынюк, А.И. Павловский, Э.В. Цоколаев, генерал-лейтенанты авиации дважды Герой Советского Союза А.Я. Брандыс, В.А. Горбачев, Л.В. Козлов, Б.А. Константинов, П.Н. Масалитин, А.С. Садовников, В.М. Шмагин, генерал-майоры авиации М.В. Васильев, И.Ф. Вради, Г.А. Гуща, Н.Д. Иваннов, С.А. Каленский, Герой Советского Союза А.М. Карелин, Э.С. Катаев, А.М. Крапивин, В.А. Малеев, К.Д. Мачавариани, В.С. Левицкий, А.М. Серажим, В.А. Степанов, К.К. Субботин и др.;

– политработники генерал-лейтенанты И.А. Жабин, В.А. Коробейников, В.И. Коробов, генерал-майоры В.С. Бруз, П.Ф. Вяликов, В.А. Ивичев, В.Д. Овчаров, Н.Г. Чукардин, А.А. Шахунов, М.И. Ясюков и др.;

– космонавты дважды Герои Советского Союза генерал-лейтенанты авиации В.А. Шаталов, Г.С. Шонин, генерал-майор авиации А.В. Филипченко, полковник В.М. Комаров, Герои Советского Союза полковник-инженер Л.С. Демин, подполковник Г.Т. Добровольский;

– летчики-испытатели Герои Советского Союза генерал-майоры авиации А.С. Беженец, Э.И. Кузнецов, А,В. Федотов, полковники В.И. Грузевич, Э.В. Елян, Г.К. Мосолов, И.II. Хомяков, подполковник В.П. Борисов, майоры С.Т. Агапов, Э.П. Княгиничев, В.А. Нефедов, капитаны Н.Е. Кульчицкий, А.Г, Фастовец и др.;

– моряк-подводник Герой Советского Союза капитан 1-го ранга Р.А. Тимофеев;

– Герой Социалистического Труда шеф-пилот ГВФ Н.М. Шапкин;

– замечательный хирург-офтальмолог Герой Социалистического Труда академик РАМН С.Н. Федоров.

    К плеяде выдающихся летчиков-испытателей принадлежит ученик артиллерийской спецшколы г. Москвы, связавший свою жизнь с авиацией, Герой Советского Союза заслуженный летчик-испытатель СССР генерал-лейтенант авиации С.А. Микоян (участник Великой Отечественной войны, заместитель начальника Научно-испытательного института ВВС, заместитель главного конструктора НПО «Молния»).

    Около 100 выпускников стали генералами, более 100 получили почетные  звания «Заслуженный летчик-испытатель СССР»,  «Заслуженный штурман-испытатель СССР», «Заслуженный военный летчик СССР», «Заслуженный военный штурман СССР», «Заслуженный пилот СССР», «За- служенный штурман СССР», «Заслуженный строитель СССР», в том числе среди летчиков опытно-конструкторских бюро, Научно-испытательного института ВВС им. В.П. Чкалова, летно-исследовательского института им. М.М. Громова, центров боевой подготовки и строевых частей.

    В числе заслуженных летчиков-испытателей  СССР полковники О.В. Дружинин, Ю.А. Екатов, Г.С. Исаев, Ю.Я. Крылов, Б.Л. Львов, Ю.М. Сухов, А.С. Тимофеев, А.Х. Хясьянов, майор Д. Бессонов и др. Заслуженными военными летчиками СССР стали полковники Н.А. Белков, В.М. Воронцов, В.Н. Елкин, В.П. Каир, И.Н. Каров, А.М. Кривобок, К.Г. Лихтман, В.С. Миленный, В.Н. Назаров, Ю.Ф. Наумов, Ю.Ю. Немцович, В.А. Ординов, К.А. Попов, Д.М Прянишников, С.И. Рыбкин, Г.Н. Сапронов, В.А. Сорокин, Е.А. Федотов и др.

    Число заслуженных военных штурманов пополнили генерал-майор авиации В.К. Удальцов, полковник В.С. Чурочкин и др.

    Заслуженными военными строителями стали полковники Л.Г. Китари, Г.М. Пишалев и др.

    Многие питомцы спецшкол носят почетные звания «Заслуженный деятель науки и техники», защитили кандидатские и докторские диссертации, имеют ученые звания профессора, доцента, старшего научного сотрудника и являются лауреатами Государственных премий. В числе них М.П. Атражев, А.С. Богомолов, Г.П. Воскресенский, А.К. Ганулич, Ю.Н. Пестов, Б.П. Федоров, В.П. Фролов и др.

    В числе выпускников спецшкол кинооператор заслуженный деятель искусств О.К. Арцеулов, кинорежиссер, народный артист СССР И.В. Таланкин, народный артист СССР Б.Т. Штоколов, профессор Московской консерватории, народный артист СССР Е. Кипкало, народный артист СССР Р.И. Янковский, писатель А.А. Вайнер.

    Учился в спецшколе ВВС кинорежиссер и популярный актер Л.Ф. Быков, снявший один из самых любимых фильмов о летчиках на войне «В бой идут одни старики».

    Многие выпускники погибли в мирное время во имя познания неизвестного, развития авиации, авиационной науки и техники при ее испытаниях. В их числе Герой Советского Союза Владимир Нефедов, Леонид Кобищан, Николай Крылов, Николай Кульчицкий, Игорь Кривцов, Юрий Рогачев, Олег Гудков и другие, отдавшие свои жизни ради безопасности полетов.

    Трудно перечислить поименно всех заслуженных наших товарищей. Живым – крепкого здоровья, погибшим и умершим – вечная память.

    Ветераны-выпускники спецшкол ВВС по-прежнему в строю, активно трудятся в различных сферах народного хозяйства, продолжают передавать славные традиции старших поколений.

    По постановлению Совета Министров СССР от 25 мая 1988 г. стали создаваться средние общеобразовательные школы с дополнительными программами по первоначальной летной (штурманской, инженерно-технической подготовке) несовершеннолетних граждан. В 1990 г. первыми открылись Барнаульская и Ейская школы, воспитанники которых предназначались для военных училищ летчиков истребительной и истребительно-бомбардировочной авиации. Затем к обучению приступили школы-интернаты: в 1994 г. – Ахтубинская, в 1995 г. – Неклиновская (г. Таганрог) и Оренбургская, в 1997 г. – Тамбовская и Челябинская.

    5 сентября 1998 г. было утверждено Типовое положение об общеобразовательной школе-интернате с первоначальной летной подготовкой.


 

П.С. Плохих

ГОЛУБЫЕ ПЕТЛИЦЫ

(Записки командира-преподавателя)

Плохих Павел Сергеевич –

с 1940 по 1955 год – преподаватель-воспитатель

6-й Воронежской специальной средней школы

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 РОЖДЕНИЕ 6-й ВОРОНЕЖСКОЙ…

     В первые дни нового 1941 года необыкновенное оживление царило в здании воронежской школы № 19, что на улице 27 Февраля. Бегали юноши разных возрастов, с озабоченными лицами ходили преподаватели: здесь заканчивалось  формирование  новой 6-й Воронежской спецшколы Военно-воздушных сил, заканчивалась подготовка к первому дню занятий.

    6 ноября 1940 года на очередном заседании Совета Народных Комиссаров Союза Советских Социалистических Республик рассматривался вопрос «Об организации специальных средних школ Военно-воздушных сил в системе наркомпросов…».

    Постановлением № 2276 было решено организовать в РСФСР двенадцать спецшкол. Под шестым номером значился город Воронеж, отсюда произошло название – 6-я Воронежская...

    Установлен общий контингент – 500 учащихся 8-10 классов. Определена главная задача школы – готовить кадры для авиационных училищ Красной Армии. Утверждены строгие условия приема в школу: поступающий ученик должен обладать прочными знаниями по всем предметам – не ниже четверки; обладать крепким физическим здоровьем, которое определялось специальной медицинской комиссией; иметь личное желание и обязательно согласие родителей.

ВВасилий Захарович Акимов

    Решение Советского правительства о создании спецшкол ВВС было мудрым и дальновидным. 

    В начале 30-х годов быстрое развитие авиации в нашей стране потребовало большого притока людских ресурсов. На призыв партии «Комсомолец – на самолет!» откликнулись тысячи юношей и девушек. Нужно сказать, что в то время всеобщее среднее образование было только мечтой, а в авиацию брали с семилетним, а затем с девятилетним образованием. Но  дальнейшее развитие и усложнение авиационной техники в конце предъявили новые требования к кадрам. Чтобы обеспечить гарантированное высококачественное пополнение авиации молодежью со средним специальным образованием, и были созданы спецшколы, в том числе и наша – 6-я Воронежская.

    10 декабря 1940 года Воронежским областным отделом народного образования был издан приказ, в котором предлагалось приступить к комплектованию школы и в течение 20 дней подготовить ее к началу занятий. Директором школы назначен Василий Захарович Акимов. Перед ним стояла первоочередная задача – подобрать преподавательские и командные кадры. При непосредственной  активной помощи областных и городских партийных, советских и комсомольских организаций эта задача была успешно решена.  

    Приказом ОБЛОНО № 4576 были направлены в школу восемнадцать лучших учителей города Воронежа – все с высшим образованием и большим педагогическим опытом.

    6 января 1941 года был подписан приказ по школе:

    «Назначенного Орловским военным округом капитана Юдина Фадея Игнатьевича считать с сего числа приступившим к исполнению своих обязанностей военрука и пом. директора по военной работе спецшколы ВВС».

    Наконец, был прислан преподаватель спец дисциплин, авиатехник второго ранга запаса РККА Г.П. Минно.

    Педагогический персонал работал почти круглосуточно.

    К началу учебных занятий – 11 января – школа приобрела внушительный эстетический вид. Просторные светлые классные комнаты, богатые кабинеты – физики, химии и биологии; манили к себе снаряды зала физического воспитания; актовый зал сиял голубыми масляными стенами, позолотой карнизов, блестящими люстрами; на одной из стен красовалась огромная картина – конница в атаке. В коридорах и на лестницах мягкие ковры. 

Коллектив преподавателей Воронежской спецшколы . 1941 год

     Со стен классных комнат и коридоров смотрели вожди партии, Маршалы Советского Союза, летчики-герои, писатели, ученые.

    Не было недостатка и в плакатах, рассказывающих о характеристиках самолетов СССР, Англии, Италии, Франции, Германии, США, Японии.

    Преподавательский состав принимал участие в организации набора учащихся. Так, девять

Фадей Игнатьевич Юдин

преподавателей были командированы в двадцать пять районов и городов области для разъяснения приема учащихся в спецшколу.

    Особую роль в формировании спецшколы сыграл наш славный комсомол. 23 ноября 1940 года состоялось заседание бюро Воронежского горкома ВЛКСМ, на котором было принято решение:

 «Обязать райкомы ВЛКСМ развернуть массово-разъяснительную работу среди учащихся 8, 9 и 10 классов о наборе в специальную среднюю школу Военно-воздушных сил. Провести по всем школам собрания учащихся, на которых подробно рассказать об организации в городе Воронеже специальной школы, условиях обучения и правах учащихся по ее окончании. Привлечь на эти собрания летчиков, орденоносцев.

 Предложить редакции газеты «Молодой коммунар» значительно шире освещать вопросы, связанные с набором и учебой в школе. 

    Организовать выступление по радио, посвященное набору в школу ВВС. Провести вместе с ГОРОНО городское собрание учащихся 8, 9 и 10 классов по вопросу набора в школу».

    После постановления горкома комсомола работа закипела. Вскоре во всех школах состоялись комсомольские собрания. Им предшествовала кропотливая подготовительная работа в виде беседы с комсомольцами 8-10 классов. На собраниях не только обсуждали вопрос о необходимости направить в спецшколу своих представителей, но и отбирали из числа желающих достойных, дисциплинированных ребят. Активная работа преподавателей школы и комсомольских организаций принесла свои плоды. На 500 вакансий поступило свыше 2000 заявлений.

    Предстояла серьезная сложная работа по отбору нужного количества учащихся. Для этого были созданы мандатная и медицинская комиссии. Обе комиссии работали, не считаясь со временем, пропуская по 80 и более кандидатов в день.

    Я должен сказать, что отбор в спецшколу был тщательный, особенно «свирепствовала» медицинская комиссия. Она наводила страх на всех поступающих. А тяга в спецшколу была настолько велика, что многие часами упражнялись с гирями, обливались холодной водой. У всех было единственное желание – пройти медицинскую комиссию, стать учащимся спецшколы ВВС.

    Недаром учащиеся первого выпуска, много лет спустя вспоминая эту комиссию, заявляли, что такой медицинской комиссии они за десятки лет службы в авиации не встречали. В шутку прохождение медицинской комиссии они называли экзекуцией.

    4 января 1941 года в коридорах школы царило необычайное оживление: был вывешен приказ о зачислении 133 учащихся в 10-е классы. Если учащиеся, зачисленные в 10-е классы, ликовали, то поступающие в 8-й и 9-й классы были в тревожно-напряженном состоянии. Неотступно терзал вопрос:

    «Зачислят ли меня?».

    6 января 164 ученика были зачислены в 9-е классы.

    Наконец 9 января торжествовали и учащиеся, поступавшие 8-й класс. 193 ученика были зачислены в спецшколу.

    Всего 490 юношей в эти дни уже почувствовали себя наполовину летчиками, а свыше полутора тысяч не принятых... Я затрудняюсь описать настроение, с которым они покидали стены школы, о которой так мечтали.

    Из общего количества учащихся 260 человек были размещены в интернате, а 230 по квартирам в Воронеже.

 И НАЧАЛАСЬ НОВАЯ ЖИЗНЬ…

     Само название школы говорило о специальном ее назначении. Поэтому режим дня, количество изучаемых дисциплин, методика их изучения резко отличались от обычных школ общеобразовательного характера.

    Весь личный состав представлял собою учебный батальон, состоящий из трех рот: 10-е классы именовались первой, девятые – второй, а восьмые –третьей ротой.

В восстановленном после войны здании спецшколы разместилась новая средняя школа №37

    Классы же назывались взводами соответствующих рот. Всего в трех ротах было 15 взводов. Каждый взвод делился на три отделения, старшими в  которых были командиры отделений, назначенные приказом по школе. В каждом взводе был помощник командира взвода, а в роте – старшина роты и его помощник. Таким образом, в каждой роте насчитывалось 20 человек младшего командного состава, а по школе – батальону– 60.

    Директор школы именовался начальником школы; его помощник по военной работе – командиром батальона; заведующий учебной частью – начальником штаба; заместитель военрука по политической пропаганде – вначале комиссаром, а потом заместителем командира батальона, начальника школы  по  политической части;

 классный руководитель – командиром взвода; старший по параллельным классам– взводам – командиром роты. Руководство школы выработало жесткий режим дня, выполнение которого было обязательным для всех: 

и учащихся, и командиров, и преподавателей.


  

Распорядок этот выглядел так:

 Подъем                                                        6.00  –  6.05

Физзарядка                                              6.05  –  6.20

Сангигиена

6.20

6.50

Завтрак

6.50

7.10

Личное время (под-ка к учебным занятиям)

7.10

7.40

Утренняя проверка

7.40

7.50

Следование в школу

7.50

8.00

Учебные занятия

8.15

13.40

Следование в интернат

13.50

14.00

Обед

14.10

15.00

Час отдыха

15.00

16.00

Политическая работа

16.00

17.30

Самостоятельная работа (под-ка к урокам)

17.40

20.00

Ужин

20.10

20.30

Личное время

20.30

21.30

Вечерняя проверка

21.30

21.40

Подготовка ко сну

21.40

22.30

Отбой

 

 

22.30

     13 января рано утром повзводно учащиеся вошли в школу. Их встретил дежурный преподаватель и суточный наряд из учащихся. Хотя по внешнему виду огромная масса учащихся была разношерстна – единая форма еще отсутствовала, – своей выправкой они произвели впечатление: каждый пыжился показать себя с наилучшей стороны. Раздался первый звонок. Занятия начались, школа ожила, зашумела, засверкала своим богатством и улыбками молодости.

    Трудны, очень трудны были первые шаги в жизни школы. Создавался совершенно новый коллектив как учащихся, так и командно-преподавательского состава. Друг друга не знали, внимательно и осторожно присматривались, изучали... Особенно трудно было привыкнуть к суровому на первое время распорядку дня. Встать в 6.00, бегом на физзарядку, быстро одеться, самому убрать постель, умыться и бегом в строй, успеть за несколько минут позавтракать, опять бегом в строй. Строем в школу, в школе приветствовать старших по-военному, а навыков нет. Рука уставала от приветствий. После занятий бегом в строй; на обед – опять считанные минуты, после обеда обязательно хочешь не хочешь ложись и спи целый час; затем быстро вставай и в строй; самоподготовка, т.е. подготовка уроков к следующему дню, именно самостоятельная подготовка (пап и мам рядом нет), да еще в коллективной обстановке – в каждой комнате 25-30 человек, попробуй сосредоточиться... После самоподготовки строем на ужин, строем с ужина... В личное время успей привести себя в порядок – почистить ботинки, погладить брюки... написать письмо родным... Нужно и книгу почитать. А потом вечерняя проверка и строем на прогулку перед сном, строго разучивай песню... Наконец – отбой. И опять: хочешь не хочешь, а ложись, да и одежду и обувь положи как положено и немедленно засыпай. И все же абсолютное большинство учащихся с большим желанием, с каким-то азартом включались в интересную, новую для них жизнь.

    Все шло хорошо... И вдруг событие, которое потрясло всю школу. Поступило распоряжение – по финансовым соображениям – интернат (фактически, общежитие) закрыть. Все – командиры-преподаватели, учащиеся и руководство школы – были ошеломлены: это же катастрофа, в интернате находилась половина учащихся, большинство из которых не могли жить на частных квартирах, если бы даже и нашли их. Под удар поставлены учащиеся из сельских школ, особенно рвавшиеся в авиацию. Интернат опустел, в классах школы – свободные места. Трудно передать словами, что происходило в день отъезда ребят... Классы были переформированы, и занятия продолжились. Одновременно началась борьба за интернат, за лучших учащихся, отобранных на мандатной и медицинской комиссиях и вынужденных возвратиться домой. Состоялись партийное и комсомольское собрания, заседание педсовета, где были разработаны мотивированные предложения, которые затем переданы во все инстанции. И представьте лед тронулся.

    Вопрос о восстановлении интерната был решен положительно. И полетели письма-вызовы по известным адресам. Мало того, часть преподавателей во главе с начальником школы выехала в районы области для возвращения учащихся и дополнительного набора.

    Какая радость охватила всех учащихся и нас, преподавателей, при встрече возвращавшихся друзей.

    Но ритм работы школы был нарушен.

    20 февраля 1941 года состоялось педагогическое совещание школы, на котором заслушали доклады командиров рот о состоянии учебно-воспитательной работы в ротах. После этого совещания начальник школы издал приказ. В нем говорилось:

    «Отмечая массовое активное участие всех учащихся школы в социалистическом соревновании за наивысшие показатели в успеваемости, строевой подготовке и на отличное поведение:

    установить в школе Красное переходящее знамя, которое будет вручено лучшему взводу по итогам текущей учебной четверти;

    ассигновать необходимые средства на экскурсию в Москву в летние каникулы отличников учебы, строевой подготовки и поведения;

    установить в школе Доску почета для занесения фамилий отличников, по представлению взвода и по решению командования;

    командирам рот сообщать письменно отзывы на учеников, занесенных на Доску почета, их родителям и в ту школу, откуда прибыл данный ученик».

    Для усиления работы с учащимися, проживающими в интернате, были приглашены два воспитателя.

    12 марта на должность заместителя военрука по политической пропаганде прибыл старший политрук И.С. Калинин, направленный штабом Орловского военного округа.

    18 апреля в газете «Коммуна» и 22 апреля в «Молодом коммунаре» были опубликованы извещения о том, что открыт набор учащихся в 8-е классы в специальную среднюю школу Военно-воздушных сил. Учитывая приближение конца учебного года, командование школы не ограничилось извещением в областных газетах, а 6 мая командировало 24 командира-преподавателя в 45 школ города Воронежа для личной непосредственной беседы с учащимися седьмых классов. Начальник школы и его помощники показали личный пример – закрепили за собой по две школы.

    Для будущих летчиков ловкость, сила и хитрость – необходимое качество. Его наши «спецы» приобретали на уроках физкультуры и в спортивных секциях. Самбо в те годы не было столь распространенным в Воронеже, зато повальные было увлечение классической французской борьбой. Кстати, в цирке тогда шли бои именитых борцов, Эмоциональное воздействие циркового искусства на наших питомцев было настолько велико, что придя из цирка, возбужденные после увиденного, расстелив на полу матрацы, они продолжали схватки, присваивая те же имена победителям – Яна-цыгана, Плясули, Абдурахманова, Колосса Сибири и др.

    По Положению о спецшколе учащимся и командно-преподавательскому составу определена была специальная форма. Для учащихся – курсантская (авиационных училищ) с голубыми петлицами и кантами. Парадная форма шилась из сукна темно-синего цвета. Полагалась пилотка, тоже темно-синего цвета, с голубой окантовкой и фуражка с голубым околышем. Были установлены и знаки различия для младшего командного состава: командиру отделения – два треугольника, помощнику командира взвода и помощнику старшины роты – три и старшине роты – четыре треугольника. Для командиров и преподавателей установлена форма офицерского летного состава. О такой форме ребята мечтали еще до поступления в спецшколу, еще тогда даже во сне видели себя в ней, гордо шагающими по улицам сел и городов...

    К сожалению, три первых месяца пребывания в спецшколе всем при- шлось ходить в своей одежде. И тем, кому довелось видеть первых «спецов» на улицах Воронежа или в стенах школы, запомнилась пестрая картина. Внешний вид учащихся не был похож ни на горожан, ни на селян: все смешалось. Конечно, воронежские резко выделялись среди ребят, приехавших из сел, порою, очень скромно одетых.

    Получение формы одежды явилось большим праздником для всей школы. Разношерстные мальчишки преобразились. Форма понравилась всем – и учащимся, и жителям города.

    Когда учащиеся и командно-преподавательский состав в авиационной форме с собственным духовым оркестром впервые прошли по проспекту Революции, то, как сейчас помню, движение трамваев приостановилось, пешеходы замерли: все искренне любовались юными, подтянутыми, пышущими красотой и здоровьем учащимися. А с какой завистью смотрели мальчишки других школ и как блестели глазенки девочек, заглядывающихся на своих сверстников! А уж про самих учащихся и нас, командиров и преподавателей, и говорить нечего: мы земли под собой не чувствовали. Все это поднимало не только авторитет, но и предъявляло повышенные требования к каждому из нас. Из своего личного опыта как преподавателя и командира я знаю, как выданная форма способствовала укреплению дисциплины и более серьезному отношению к учебе, и сама жизнь показала, что ребята, начавшие подростками носить военную форму, повзрослели и духовно. Как бы начало проявляться единство формы и содержания.

    В первые дни ношения формы не обошлось без казусов. Желая показать себя, отдать, так сказать, дань юношескому безобидному честолюбию, все «спецы» рвались на проспект «козырять» встречным военным, а некоторые, отдав честь военнослужащему, пытались его обойти, чтобы отдать честь снова. Они ходили по городу важные, как петухи, страшно гордясь своими темно-синими кителями с голубыми петлицами, в которых у младших командиров еще красовались и знаки различия.

    Абсолютное большинство учащихся, поступивших в  спецшколу, совершенно не умели танцевать, не имели понятия об этикете в обращении с девушками. Поэтому в план работ школы, рот и взводов вошло и это «мероприятие». Командование школы пригласило танцмейстера, участника группы Краснознаменного ансамбля Красноармейской песни и пляски и пианиста, которые организовали систематическое обучение бальным танцам. Занятия проводились и по утрам, до начала занятий, и сразу после уроков, и вечерами.

    В первое время большинству все эти паде-грассы, менуэты, полонезы и прочее давались с трудом. Учащиеся были неуклюжи в поворотах, беспощадно давили друг другу ноги... Затем пригласили студенток Воронежской хореографической школы. Они охотно, хотя и не без робости, взяли шефство над не менее робеющими нашими воспитанниками. Надо было видеть, с каким азартом они тренировались попарно в коридорах на переменах, в интернате, используя для этого каждую свободную минуту. Не скрою, порою у нас появлялась зависть, а у некоторых и раздражение к руководителю танцев – вот бы такую увлеченность вызвать и к изучению наших учебных предметов! Постепенно робость пропадала, начали приглашать на вечера девушек из других школ, и, наконец, все участники занятий почувствовали чарующую силу танцев на школьных вечерах как в своей школе, так и в соседних школах, куда охотно приглашали их ученицы, конечно, старшеклассницы. Все это подтягивало их, заставляло следить за своим внешним видом, за поведением в общественных местах.

    В тот год подготовка трудящихся города Воронежа к празднованию 1 Мая проходила с каким-то особым подъемом. Кругом радостные лица, поток сообщений о трудовых подвигах в городах и селах...

    Неподдельное оживление царило и в спецшколе. Еще бы, впервые участвовать в демонстрации, да в новой форме пройти строем перед тысячами воронежцев! Это что-нибудь да значило. Особенно для ребят, приехавших из села. Оживление усилилось еще и тем, что начальник гарнизона уведомил, что школа будет участвовать в военном параде, и что 26 апреля она будет участвовать в репетиции парада вместе с войсками гарнизона. Трудно передать словами настроение учащихся и командиров-преподавателей, охватившее их при этом известии.

    Тем, кто служил в армии и участвовал в военных парадах, хорошо известно, какой ценой достается та минута, затрачиваемая на прохождение мимо почетной трибуны...

    В связи с этим усилились строевые занятия в школе, тренировки к параду в только что выданной авиационной форме, Распорядок дня был изменен. Подъем объявлялся в 4.00, и мы под руководством командира батальона капитана Ф.И. Юдина маршировали по пустынной еще улице Карла Маркса. Но и такие ранние тренировки не остались без внимания. 

 Демонстрация трудящихся в Воронеже. 7 ноября 1940 года

    Наступило 26 апреля. В 23.00 все учащиеся и командиры как один стояли в строю батальона около школы, и капитан Ф.И. Юдин повел его на площадь Ленина, куда одновременно подходили воинские части воронежского гарнизона. Спецшколе отвели место вдоль Кольцовского сквера – спиною к нему. Через несколько минут раздались команды: «Равняйсь! Смирно! Шагом марш!». И зашагали стройные ряды под звуки сводного оркестра. Освещенные мощными прожекторами, молодцеватые «спецы» выгодно отличались в общих колоннах. Руководители тренировки выразили удовлетворение организованностью нашего батальона, и мы, обмякшие, возвратились в школу.

    В интернате долго еще не спали: ребята шумно, перебивая друг друга, обсуждали эту свою почетную тренировку. А на следующий день опять тренировки... наконец, последние. Вечером перед отбоем в интернате было светло от блеска ботинок и пуговиц на кителях.

    Утро 1 мая... Огромная, залитая ярким весенним солнцем площадь Ленина, квадраты войск замерли, обращенные фронтом к зданию обкома партии. Наша спецшкола на левом фланге. Взоры тысяч людей устремлены на колонны военных и наши. Раздается команда: «Парад, смирно!». И мы, боясь пошевелиться, уже только глазами следили за командующим парадом, который скакал на коне с обнаженным клинком... Гремит мощный артиллерийский салют, от залпов земля сильно вздрагивает, и у некоторых ребят пилотки падают на землю. Это наказание тем, кто слишком залихватски носит головные уборы. Слышится новая команда: «К торжественному маршу...» И начался торжественный марш. Идет спецшкола...

Там, где пехота не пройдет,

Где бронепоезд не промчится,

Угрюмый танк не проползет,

Там пролетит стальная птица...

    Несутся громкие голоса перед трибуной. Весь город увидел слаженный коллектив, который четким шагом прошел по площади Ленина мимо его лучших людей, руководителей города и области.

    После празднования 1 Мая, когда сердца учащихся еще не перестали уча- щенно биться от пережитого, весь личный состав школы, начиная от рядового учащегося и заканчивая начальником школы, включился в напряженную работу, в борьбу за выполнение учебного плана, за успешную сдачу госэкзаменов на аттестат зрелости.

    Школа бурлила днем и вечером. Дополнительные занятия, консультации по всем предметам и не только в классах, но и в интернате, непосредственно в спальнях после основных занятий и подготовки. Не теряли ни одной минуты. Даже сознательно нарушали режим дня. Поздно ночью в комнатке преподавателя И.И. Финкельштейна (он жил «на верхушке» в интернате) горел свет: он занимался с учащимися, имеющими задолженности по математике.

    Упорно боролись за прочные знания и сами учащиеся. Комитет комсомола очень хорошо организовал взаимопомощь – сильные ученики с усердием оказывали помощь своим товарищам.

    Необходимо отметить, что комсомольцы, младшие командиры подавали пример всем. Командно-преподавательскому составу школы неоценимую помощь оказывали областные газеты. Своими статьями о работе школы они поднимали настроение, укрепляли уверенность в своих силах и у учащихся, и у командиров, преподавателей. Например, газета «Коммуна» 1 мая напечатала статью Аметистова под заголовком «У истоков профессии». В ней автор удивительно тонко и точно проник в психологию ребят, показал жизнь одного дня в классе, горячо популяризировал профессию летчика.

    «В этот час, – писал он, – утреннее солнце бьет в окна наискось, разрезая лучами большие столы, где разложены полетные карты и рядом в строгом порядке – транспортиры, линейки, остро оточенные карандаши. Над столами, над картами склонились подтянутые юноши в синих ловко сшитых кителях, на голубых петлицах которых распластались серебряные крылья. В центре черной глянцевой классной доски – такая же карта. На ней расчерченный красный ромб. Идут занятия по аэронавигации. Надо найти координаты и проложить путь воображаемому самолету от слободы Запрудной на Чебоксары, станцию Зеленый Дом и снова, но уже по другому окрестному маршруту – на Запрудную. В классе тишина. Слышен шелест переворачиваемых листов. Вот один из учеников удовлетворенно откидывается назад. Он решил задачу. За ним еще и еще... В тетрадях уложены в четкие рамки вычислений, найденные путевые углы, определенное «на штурманский глазомер» расстояние. Это первые практические шаги юношей, решивших стать летчикам. Совсем недавно учились они в школах разных городов и сел, и каждый из них с затаенной завистью поднимал голову, услышав рокот мотора забравшегося ввысь самолета. «Эх, полететь бы!» – вот мечта советского юношества. Этой мечтой одержимы и ученики 6-й специальной школы ВВС. Несколько месяцев назад сели они за парты и теперь начинают привыкать к летной терминологии, тактично и умело вводимой в обиходный язык отличными преподавателями тт. Минно и Черненко.

    Все ребята влюблены в свою будущую профессию. На переменах в коридорах слышны оживленные разговоры о том, что предстоит кому через 2-3 года, а кому и через пару месяцев. Собственно, все они знают, что впереди – летная школа, затем явочная армейская служба в звании сержанта, полеты учебные, а может, и боевые, но каждый воспринимает будущее по-своему.

    Остановившись у окна, высокий, широкоплечий, с голубыми глазами Евгений Варакин говорит бывшему капитану знаменитой бобровской футбольной команды, задорному и непоседливому Ване Шестакову: «Ты мне скажи, лучше всего, конечно, в бомбардировочную авиацию. Истребитель несет подсобную службу, а бомбардировщик, он, брат...» Шестаков нетерпеливо дергает плечом: «Ну, Женя, загнул ты. У истребителя напор, отчаянность... Представь себе: идете вы (он уже мысленно определил Евгения в бомбардировщики) – и вдруг нападение истребителей противника. Кто выручает? Конечно, наши истребители». Варакин снисходительно улыбается:

    «На финском-то наши тяжелые так гоняли белых истребителей, что только пух летел»... Звонок прерывает спор... Евгений Варакин, наверное, будет летчиком-бомбардировщиком. Он уже сейчас поставил перед собой определенные задачи. Например, зная, что летчику нужна большая физическая сила, Евгений ежедневно по расширенному комплексу занимается гимнастикой, тренируется на снарядах, не удовлетворяясь школьной программой. Вдумчивый и спокойный, он привыкает к методическим действиям. Это не только от характера, но и от осознания того, что ждет впереди. Есть у него и еще мечта: быть не только летчиком, но и конструктором, летать на машине собственной конструкции, что может быть замечательнее! Думы о высшем авиационном образовании в академии имени Жуковского, пожалуй, свойственны и остальным, в том числе и Ване Шестакову, и сыну колхозника из Землянского района Георгию Сагайдачных, они свойственны и десяти ребятам из Рамони, которые дружной стайкой пришли на экзамены и таким дружным коллективом «рамонцев» остались в школе, и многим другим.

    Специальная школа, дающая первоначальные навыки, – первый шаг в сложную и многогранную жизнь советской авиации.

    Наш летчик – это не ограниченный специалист. Это человек широких горизонтов, высокообразованный, много знающий, культурный в полном смысле этого слова человек. Стоит вспомнить летчиков-литераторов Водопьянова и Байдукова, художника Юмашева, человека огромных знаний Громова и еще многих и многих. На уроках русской литературы, географии или при прохождении углубленного курса математики преподаватели специальной школы не упускают случая напомнить об этом питомцам. Но ребята, сами охваченные жгучей мечтой о профессии, стараются учиться отлично. Директор школы т. Акимов говорит: «Я среднюю школу знаю неплохо. И поражаюсь тому, как держат себя ребята в спецшколе. Многие из них, кто в обычной не отличался особой выдержкой, у нас дисциплинированы, корректны с первого дня, не говоря уже о желании учиться лучше всех». Печать деловитости лежит на всем. В вестибюле у дверей стоит дневальный с красным нарукавником. Если вы проходите по коридорам в перерыве между уроками, ученики вежливо выпрямляются, молчаливо приветствуя посетителя. Приятно видеть в юношах эту черту, столь характерную для нашей армии, но, к сожалению, еще отсутствующую в обычных школах. Подтянутости, сосредоточенности  способствует постановка всей учебно-воспитательной работы в 6-й специальной школе.

    Нет надобности говорить о ее программах, достаточно сказать, что для усвоения их учениками необходимы ежедневные многочасовые домашние занятия. Но это вовсе не значит, что в школе воспитываются «книжники». Огромное место уделяется оборонному спорту. В школе кружки: парашютный, фехтования, футбольный, баскетбольный, бокса. Есть также струнный оркестр, создается ансамбль песни и пляски, а раз в неделю введен обязательный урок танцев. Словом, все подчинено тому, чтобы в летную школу пришли ловкие, всесторонне обученные юноши.

    Дух Красной Армии внедряется здесь систематически и глубоко. Учащиеся дежурят, дневалят с соблюдением всех тонкостей устава внутренней службы, и спальни интерната, пожалуй, мало чем отличаются по чистоте и порядку от спален в кадровых воинских частях...

    В городе уже знают спецшколу. Когда ученики поротно во главе с пре- подавателями  и своим школьным оркестром четким шагом проходят по проспекту, – люди на тротуарах любовно оглядывают стройные шеренги. На юношей, решивших пожизненно служить обороне Родины, переносится любовь наших граждан к доблестной Красной Армии».

    Забегая вперед, скажу, что статья Аметистова оказалась пророческой в отношении Евгения Варакина и Георгия Сагайдачных. Первый окончил академию имени А.Ф. Можайского, стал кандидатом технических наук, старшим научным сотрудником этой же академии; второй окончил академию имени Жуковского, стал кандидатом технических наук, старшим преподавателем той же академии.

    Систематически рассказывала о лучших наших учащихся и газета «Молодой коммунар».

    11 мая в газете была опубликована статья учащегося 9-го класса нашей школы, члена литературного кружка при редакции газеты Бориса Илешина под названием «Товарищи». В ней Борис рассказывал о замечательной традиции, прижившейся в стенах спецшколы.

    «За окном весна. Молодое весеннее солнце отражается на гладких черных партах. В классе тихо. У доски стоит юноша среднего роста, подтянутый. Это учащийся 10-го класса 6-й специальной школы ВВС Иван Шестаков. Он уверенно записывает на доске сложные формулы и реакции получения углекислой соли.

    – Достаточно! Садитесь! – говорит преподаватель химии тов. Халимон и ставит в дневник ученика отлично. Четыре месяца назад мандатная комиссия приняла его в ряды учащихся школы. С огромной энергией с первых дней принялся он за учебу. Ребята полюбили Ваню как хорошего, чуткого товарища. У Ивана Осипова была запущена математика. Шестаков узнал об этом и начал помогать ему. Сейчас Осипов стал лучше успевать по математике. Юрий Нечаев курил. Шестаков по-дружески поговорил с ним. Ему удалось убедить Нечаева, что курение вредно и особенно для будущих летчиков. Дирекция школы назначила Шестакова старшиной первой роты. Со своей новой работой, как и с учебой, он справляется отлично. Комсомольцы выбрали его членом комитета ВЛКСМ. Шестаков активист струнного кружка и помогает редколлегии общешкольной стенной газеты. Ребята спрашивают его, когда он успевает учить уроки. Шестаков скромно отвечает: «Тогда же когда и вы!» Шестаков научился экономить время. Он рационально использует его, находя правильные методы работы. Главный секрет отличной учебы в том, что Иван внимательно слушает объяснение учителя, добросовестно учит домашние задания. Но таких как Шестаков, в школе немало. На Доске почета передовиков социалистического  соревнования рядом с его фотокарточкой помещены фотографии Евгения Варакина и Владимира Чуйко. Первый учится в 10-м классе, второй в 9-м. Они не только успевают на отлично, но и помогают своим товарищам, выполняют большую общественную работу. Евгений Варакин – секретарь комитета ВЛКСМ.

    Он умело руководит комсомольской организацией. Часто после или до уроков, на перемене можно видеть окруженного учащимися Владимира Чуйко. Он объясняет трудные вопросы по химии, математике, литературе, аэронавигации и др. В. Чуйко очень хорошо знает литературу. По этой дисциплине он помогает Гришину, Кузнецову, Давыдову и др.

    Товарищи уже начали готовиться к весенним проверочным испытаниям, повторяя пройденный материал. Они ничего не откладывают на завтра. Испытания, конечно, сдадут на отлично.

    Руководство школы обеспечило всем необходимым для бесперебойных занятий по физическому воспитанию будущих летчиков: отличный спортивный зал, новые снаряды, полный комплект различного снаряжения, спортивного инвентаря для учебных занятий. На должность преподавателя физического воспитания в школу откомандировали одного из лучших гимнастов и преподавателей города Воронежа Виктора Ионикиевича Пузынина. Вся воспитательная работа командиров рот, взводов, преподавателей военных и специальных дисциплин была направлена на разъяснение учащимся важности и необходимости для летчика отличного здоровья, выносливости, умения быстро ориентироваться и выйти победителем в любых условиях военной обстановки.

    В январе приказом по школе в ознаменование Дня РККА было решено провести лыжный кросс. В нем участвовали 296 человек. Участие такой большой группы в кроссе требовало четкой его организации и хорошего контроля за приходящими к финишу участниками. Однако не обошлось и без курьезов, над которыми все потом долго потешались.

    Кросс проходил в районе известного в Воронеже сельскохозяйственного института. Дистанция была 10 километров. День уже клонился к вечеру, нужно было торопиться: вечером в школе было назначено торжественное заседание, посвященное Дню Красной Армии, надо было успеть переодеться,

– ибо все были в лыжных костюмах и лыжных ботинках. А тут вдруг оказалось, что на финише не хватает одного учащегося.

     Это вызвало беспокойство. Секретарь комитета комсомола Варакин вызвался пройти  дистанцию еще раз. Женя пришел усталым, но никого не нашел на дистанции. Проверил ее еще раз и В.И. Пузынин Начало смеркаться. Решили позвонить в школу и узнать, не появился ли этот учащийся там... и представьте себе, выяснилось, что этот «лыжник» уже на вечере, а свое не появление на финише объяснил тем, что по дороге на дистанции жила его тетя, и он зашел «попить чаю с вареньем».

       На вечере Варакин, Пузынин и некоторые члены судейского актива поя- вились только в разгар танцев и прямо в лыжных костюмах.

           В школе работало несколько секций, в которых в свое свободное время занимались учащиеся. Одновременно шла подготовка к сдаче норм на оборонные значки. Весной 1941 года сдали ГТО первой ступени – 304 человека, ПВХО первой ступени – 59, ГСО первой ступени – 90, ЮВК первой ступе- ни – 26, ВС первой ступени – 146, парашютистов – 140 человек. Всего было охвачено секциями и кружками 665 человек.

    Необходимо отметить, что Пузынин «брал в работу» не только учащихся, но и командно-преподавательский состав. Для них в порядке командирской учебы тоже была организована лыжная секция, занятия в которой были обязательны для всех. Всем были выданы лыжи, лыжные, малинового цвета, костюмы и ботинки. Обычно занятия проводились в Парке культуры и отдыха, на Пионерской горе. Проходили они весело, оживленно.

    А времечко не ждало. Закончились учебные занятия, выведены предварительные годовые итоги. В результате приказом № 124 от 19 мая переходящее Красное знамя закреплено за первым взводом третьей роты (8 «А» класс) и объявлена благодарность, занесены на Доску почета фамилии 9 учеников.

    15 июня подвели окончательные итоги учебного года; подсчитали учащихся, усвоивших учебную программу только на отлично и хорошо; определили, кому вручать аттестат зрелости.

    Вот они, плоды упорного труда всего личного состава школы во втором полугодии 1940-1941 учебного года.

    Общая успеваемость 78,5 %, по выпускной роте – 93%. На отлично окон- чили год – 10, на хорошо и отлично – 60 человек. Полной успеваемости до- бились преподаватели истории, биологии, географии, военного дела, спец- дисциплин и физкультуры.

    Наибольших успехов школа добилась по военным и спец дисциплинам, а также по физкультуре. Ребята увлекались этими учебными предметами.

    В заключение в школе вывесили список лучших учащихся, победителей в социалистическом соревновании 1940-1941 учебного года.

    До сих пор вспоминают выпускники свои первые экзамены. Среди них и Владислав Олегович Северов, не забывший своего драматического случая.

    «Экзамены, особенно экзамен по математике, мне запомнились на всю жизнь, – рассказывает он. – Я по математике занимался хорошо, но письменную алгебру каким-то до сих пор непонятным образом ухитрился написать на двойку. Самое интересное то, что я никак не мог думать даже, что алгебру можно написать на три, тем более на два. Устный экзамен по алгебре я сдавал без подготовки. Для меня тогда было очень непонятно, почему при моем исчерпывающем ответе (это, по моему мнению) мне задают очень много дополнительных вопросов, и вопросы почему-то очень похожие на те, что были на письменном экзамене. После ответа мне показали мою письменную работу, в которой больше было красных чернил, чем фиолетовых, и оценка два. Нужно сказать, что у меня чуть не подкосились ноги. Я в спецшколе проучился немного, учителя еще не могли хорошо узнать мои способности. Что делать? Письменный экзамен – 2, устный – безукоризненная 5. В аттестате по алгебре – 5».

    К сожалению, в жизни спецшколы были такие явления, которые волновали, тревожили командование школы, командиров-преподавателей, партийную и комсомольскую организации. Среди нескольких сотен отобранных юношей, патриотов вновь созданной спецшколы, находились и такие, которым не по душе пришелся строгий распорядок, режим дня, не понравились строгие требования к выполнению домашних заданий, воинских уставов – хотя и в игровой форме, но обязательных. В результате командованию школы помимо разнообразных форм воспитательной работы приходилось принимать исключительные меры в отношении злостно нерадивых и недисциплинированных учащихся.

    Крайние меры принимались и к командно-преподавательскому, обслуживающему составу. К этому обязывало не только «Положение о спецшколе», но и Указ Президиума Верховного Совета СССР о переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений.

    8 марта преподаватель математики Ф... опоздал на урок на 18 минут. В этот же день приказом по школе № 52 ему был объявлен строгий выговор с предупреждением.

    17 апреля преподаватель литературы С... опоздал на урок только на 2 минуты, за что немедленно получил выговор. Трагедия состояла в том, что если бы руководство школы не наложило взыскание даже за единичное нарушение трудовой дисциплины, оно само было бы привлечено к ответственности.

    Такая же строгость и непримиримость проявлялись и к учащимся. Я остановлюсь только на нескольких случаях.

    8 марта впервые был издан приказ об исключении из школы ученика 8-го класса «Д» У... за плохую успеваемость, систематическое нарушение правил внутреннего распорядка, драки с учащимися, за что уже имел выговоры и предупреждения.

    За невыполнение распоряжения командира взвода и грубость в обращении с врачом командир отделения 4-го взвода 2-й роты Д... был снят с должности командира отделения с объявлением строгого выговора.

    После подведения предварительных годовых итогов перед весенними экзаменами, 19 мая. были исключены 11 учеников «за нерадивое отношение к учебе, невыполнение домашних заданий, неуспевающих по 4 и более предметам», в том числе три ученика из 10-х классов.

    29 мая ученик 10-го класса Т... совершил самовольную отлучку в ночное время. Приказом по школе ему объявлен выговор; он был лишен права носить курсантскую форму; копия приказа послана родителям.

    Ученик 9-го класса «Д» С... скрыл при поступлении в спецшколу свое нахождение под судебным следствием и судом, а во время пребывания в спецшколе занимался кражей вещей у учащихся. После бурного обсуждения учащимися он был исключен из школы.

    Был и такой случай. 8 мая приказом № 108 был исключен из школы ученик 8-го класса «Е» А... Но в школу приехала его мать и попросила начальника школы восстановить ее сына в правах учащегося спецшколы, дав обещание воздействовать на сына.

    В результате 9 мая все учащиеся прочитали приказ № 111: «Учитывая просьбу матери ученика 8-го класса «Е» А... оставить ее сына в школе, учитывая заявление о том, что он исправит поведение и успеваемость, приказ № 108 с. г. об исключении из школы А... отменить. Настоящий приказ командиру 3-й роты объявить перед строем роты и предупредить А..., что если он в ближайшие дни не исправит поведения и успеваемости, приказ от 8 мая будет приведен в исполнение».

    У нас в спецшколе каждый случай исключения из школы рассматривался как чрезвычайное происшествие, поднимались на ноги все общественные организации школы, оперативно действовала стенная печать, привлекался и родительский актив. И все же исключения из школы были – и немало. Очевидно, что в работе командно-преподавательского состава были серьезные недостатки, вследствие чего и появились «темные пятна» в жизни школы.

    Государственные экзамены в 10-х классах длились с 20 мая по 15 июня. На 17 июня был назначен выпускной вечер. Каждому выпускнику и гостям были вручены пригласительные билеты.

    В течение 2 дней с огромным подъемом и волнением готовились к нему наши первые выпускники. Конечно, приглашали и девушек, часто выпускниц 60-й средней школы города Воронежа: она располагалась недалеко от нас, и, кроме того, с ней соревновалась наша спецшкола. С приветствием к выпускникам выступил встреченный аплодисментами начальник спецшколы Василий Захарович Акимов. Он подвел итоги полугодовой работы новой, молодой школы, коллектива педагогов и командиров-воспитателей.

    В этот торжественный вечер, посвященный окончанию учебного года и первому выпуску спецшколы ВВС № 6, был зачитан приказ № 1382 по Воронежскому областному отделу народного образования. За отличные успехи в учебе, в военной подготовке, за исключительно добросовестное и серьезное отношение к делу, за безупречное образцовое поведение была объявлена благодарность с вручением похвальных грамот и ценных премий 16 выпускникам. Последним вручили 3 фотоаппарата, 15 томов литературы, 2 пары шахмат, 4 авторучки. Объявлена благодарность и 6 учащимся 8-9 классов. За честное и добросовестное отношение к делу, за огромное старание, за высокую успеваемость, за глубокие знания, данные учащимся, объявлена благодарность 7 преподавателям, а начальнику школы помимо благодарности вручена денежная премия.

    После торжественной части силами артистов был дан концерт, а после состоялся школьный ужин с чаем, на который были приглашены и гости.

    В заключение были танцы, которыми традиционно завершаются все молодежные вечера.

    Вот, наконец, и представилась возможность нашим выпускникам показать свою воспитанность и умение обращаться с девушками. Ко всеобщей радости они выдержали и этот экзамен. Вечер прошел очень оживленно, закончился он под утро, я лично возвратился домой в 6 часов утра. А девушки вернулись в сопровождении разгоряченных кавалеров еще позже.

 

И ВДРУГ... СВЕРШИЛОСЬ ВЕРОЛОМСТВО…

     Согласно Положению о спецшколе учебный год для учащихся 8-9 классов заканчивался после учебы в летних 45-дневных лагерях.

    Подготовка к первым летним лагерям началась еще во время весенних экзаменов. Командир батальона капитан Ф.И. Юдин и старший политрук И.О. Калинин подобрали место для лагеря в живописном месте учебного лесничества Воронежского сельскохозяйственного института.

    Богатство леса, близость реки Воронеж, дачные места института – все это обеспечивало отличную лагерную учебу и прекрасный отдых. Силами учащихся лагерь оборудовали хорошо: образцовые палатки, учебные лесные классы, радио, физкультурный городок, прекрасный клуб.

    9 июня в лагере начались занятия, которые проводили специально при- сланные военкоматом офицеры запаса. По особому расписанию пунктуально и точно шли занятия по аэронавигации, воздушной стрельбе, изучалась материальная часть мотора, самолета, устраивались ночные тревоги.

    19 июня в газете «Коммуна» была опубликована статья Ю. Зевина «В лагерях». Журналист Зевин подробно описывает один из дней лагерной жизни. Поскольку описанный день жизни в лагере типичен, я позволю себе познакомить читателей с содержанием этой статьи: 

 5-й взвод 3-й роты на лагерных сборах. Июнь 1941 года.

В первом ряду второй справа старший политрук И.О. Калинин

     «Начальник лагеря Воронежской специальной средней школы Военно-воздушных сил капитан Юдин – писал он, – обходит подразделения. Один взвод занимается аэронавигацией, другой – топографией, третий – строевой подготовкой. Где четвертый взвод?

    Он должен сегодня заниматься тактикой примерно вот в этом месте, но где же он? Шумят дубы. Со всех сторон лес. А взвода нет.

    И вдруг в трех шагах от себя капитан замечает человеческое лицо, скрытое в кустах, еще в пяти шагах другое: «Товарищ капитан, мы в обороне». Капитан Юдин доволен. Его питомцы маскируются. Их трудно обнаружить. Но как беспредельно совершенство маскировки, так не ограниченно и искусство разведки. Наступающие обнаруживают «противника» и выполняют свой тактический маневр.

    Ежедневно по 6 часов занимаются в своем лагере будущие летчики. Но лагерь отличается от школы. Прежде всего здесь иные науки: метеорология, бомбометание, аэронавигация, авиасвязь, материальная часть, уставы. Много практики, строевых занятий, физических упражнений.

     Лагерники поставили перед собой задачу – к началу учебного года каждому иметь не менее 4 оборонных значков.

    В кружках по подготовке значкистов ПВХО, ГСО, ворошиловских стрелков идет оживленная работа. Кроме того, занимается кружок современного вооружения, тренируются футбольная, баскетбольная и волейбольная команды, секции борьбы, бокса, легкой атлетики.

    Много полезных практических навыков приобретают ученики в лагере. Чувствовать себя в лесу как птица, свободно ориентироваться, ночевать на воздухе, лазать по деревьям, прятаться в кустах; чувствовать себя в воде как рыба, плавать, нырять, грести; уметь быстро развести костер, починить себе одежду, сварить пищу – все это после лагеря сможет сделать каждый ученик. Кое-какие хозяйственные навыки уже приобретены. Сами натянули палатки, устроили импровизированные постели, очистили местность от мусора, навели порядок.

    Интересно проходят в лагере послеобеденные часы, отведенные для полит массовой работы. Читаются доклады о международном положении, выпускаются стенные газеты, боевые листки. Два раза в неделю – кино, концерты, выступления художественной самодеятельности.

    Горн. Час отдыха. Ладные, крепко скроенные ребята уже успели загореть. По тому, как быстро строятся, как четко выполняют распорядок дня, видно, что они крепко полюбили свой лагерь. В этом лагере они приобретают много полезных знаний и необходимых навыков, прекрасно отдохнут».

    Хотя лагерь начал функционировать 9 июня, торжественное открытие его назначено было на воскресенье, 22 июня.

    Вместе с родителями, учащимися мы с радостью ждали этого дня. Жизнь всем улыбалась, на душе у каждого легко и свободно.

    В газете «Молодой коммунар» 22 июня на второй странице была опубликована статья «Новый прием в спецшколу ВВС», вызвавшая радостные чувства у всего личного состава школы.

    «Прием в специальную среднюю школу Военно-воздушных сил открылся 5 мая, – говорится в статье, – но заявления начали поступать еще в апреле. Заявления имеются из Воронежской, Тамбовской, Калининской и других областей. В каждом из них молодые патриоты заверяют в том, что на деле оправдают большое доверие, какое им будет оказано, выражают готовность в любую минуту по зову партии и правительства идти на защиту любимой Родины. Так, отличник Дмитрий Титов из Новоржевского детдома (Калининская область) писал: «Прошу зачислить меня учеником 8 класса специальной школы ВВС. Я заверяю, что в учебе и дальнейшей своей работе оправдаю высокое доверие родной страны, буду зорко оберегать рубежи Советского Союза». Подано уже около 500 заявлений. Сейчас приступили к работе медицинская и мандатная комиссии».

    Утро 22 июня началось как всегда: подъем по сигналу трубача, физзарядка, туалет. Завтрак. Этот завтрак всем нам хорошо запомнился – подали гуся с кашей, и тут по столовой прокатился недовольный гул: «Опять жирного гуся дали!» Если мы могли в то время знать, сколько раз потом, глотая слюни, будем вспоминать этого жирного гуся!!!

    Погода была чудесная, на небе ни одной тучки, ярко светило солнце. После завтрака начались спортивные состязания.

    На торжественное открытие лагеря стали съезжаться гости: знакомые, родные и друзья учащихся, командиры и преподаватели, первые выпускники, только что опомнившиеся от своего выпускного вечера, и ответственные работники городских и  областных организаций. Приехал ансамбль Воронежского гарнизона с концертом. Всех восхитил лагерь с его белыми палатками, прямыми квадратами красивых цветов, посаженных самими ребятами; с необычными классами на открытом воздухе, где была настоящая армейская жизнь. Такие лагеря были впервые в практике Воронежского областного отдела народного образования.

    В 11.00 начальник школы торжественно объявил об открытии первых летних лагерей. Учащиеся стояли в строю как солдаты и слушали торжественные речи командиров-воспитателей и преподавателей. А неподалеку стояли гости и родители, в глазах которых светилось счастье и гордость за своих сыновей. Около 12 часов закончилась официальная часть. Все поспешили в столовую и сели за богато накрытые столы для продолжения празднования. По радио передавали воскресный концерт. И вдруг... концерт прекратился, и мы услышали своего любимого диктора Левитана. Первые же его слова, произнесенные им с каким-то, только ему присущим особенным волнением, сразу насторожили нас. А он продолжал свое сообщение о выступлении по радио Председателя Совнаркома СССР. Мгновенно все замерло в мертвой тишине, которой еще не знал лагерь, не знал ее и вековой лес. Даже звонкие голоса птиц – и те умолкли...

    «Сегодня, в 4 часа утра, – молнией пронизало лагерь, взоры всех устремились к репродукторам, – без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города…

    Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, еще теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего советского правительства... Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».

    Лица всех стали бледно-серыми. Никто слова произнести не мог... Неофициальная часть лагерного торжества не состоялась... Здесь же, в столовой, возник митинг.

    Митинг по своему накалу был неповторим. Возмущения и проклятия Гитлеру, горячие патриотические речи преподавателей Молоканова и Минно, учащихся Истратова, Кузнецова, Плохих и других. Все выступавшие говорили о неминуемом разгроме агрессора, утверждали, что мы сильны и фашистов разобьем в скором времени... А устами преподавателя конструкции моторов Минно как бы сама история бросила пророческие слова-призыв:

    «Вперед на Берлин! Да здравствует красный Берлин!». Эти слова-призыв учащиеся вспоминали потом и в Караганде, и в училищах, и на фронтах, и особенно в день Победы 9 мая 1945 года. Участники митинга поклялись защитить свою Родину, свой народ и победить врага, а учащиеся готовы были тут же вступить в действующую армию или, как минимум, сразу ехать в летную школу. Но Родина от них требовала другого... Было решено лагерный сбор провести образцово, каждый объявил себя мобилизованным на любые оборонные мероприятия.

    Через несколько минут после митинга машины торопливо увозили в город гостей. Машины скрылись, а глубокие, застывшие глаза матерей остались здесь, рядом с их сыновьями.

    Этот черный день в истории нашей Родины никогда не исчезнет из памяти не только переживших его, но и из памяти многих поколений.

    На особом положении оказались выпускники школы. Еще не успевшие как следует опомниться от бурной радости после окончания юного пути своей жизни, еще только сделавшие первые робкие шаги в самостоятельную жизнь, и вот... распакованы чемоданы, доедены закупленные гостинцы родными и близкими, написаны письма, чтобы дома пока не ждали. Начали про- ходить комиссию, и они уже курсанты 6-й Воронежской Военно-авиационной школы первоначального обучения, ВАШПО, что находилась на шестом километре Задонского шоссе.

    25 июня 109 аттестатов с личными делами выпускников были переданы представителю 6-й Воронежской авиашколы первоначального обучения старшему лейтенанту Иванову, и повел он наших питомцев в неизведанный, полный неожиданностей, смертельной опасности путь. А они шли строем, гордо шагая по мостовой, окрыленные юношеской любовью к Родине, распевая привычные, но по-новому звучащие песни. Мы стояли, подавшись вперед, махали им руками, пока не скрылась последняя шеренга за углом и не смолкли их звонкие голоса.

БОЕВАЯ ЛАГЕРНАЯ ЖИЗНЬ «СПЕЦОВ»

     После правительственного сообщения о вероломном нападении фашистской Германии на нашу Родину и призыва встать на защиту ее священных рубежей страна быстро стала превращаться в боевой лагерь. Опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о мобилизации военнообязанных граждан, родившихся в 1905-1918 годах включительно. Начальник Воронежского гарнизона издал приказ, в котором Воронеж и районы области объявлены в опасности из-за воздушного нападения противника.

    С 23 июня на территории города Воронежа и области введено военное положение.

    23 июня начальник спецшколы издал первый приказ военного времени за № 148: «Преподавателя истории Молоканова Н.В. с 23 июня 1941 г. считать призванным по мобилизации в ряды РККА» Вслед за Молокановым были мобилизованы еще 5 преподавателей-командиров: А.А. Черников, А.П. Смольянинов, И.И. Финкельштейн, Г.К. Дрейпа, и Г.И. Минно. Остальные командиры и преподаватели получили бронь наркома обороны – продолжали работать в школе.

    26 июня состоялось решение Воронежского обкома ВЛКСМ, в котором конкретизировано решение ЦК ВЛКСМ применительно к первичным комсомольским организациям области. Привожу отдельные выдержки из этого решения:

«1. Ввести обязательную военную подготовку всех комсомольцев и комсомолок области...

3. Создать в помощь милиции при горкомах, райкомах, промышленных предприятиях, колхозах, совхозах, МТС, госучреждениях и учебных заведениях отряды по борьбе с воздушными десантами и диверсантами противника, охране социалистической собственности, колхозного хозяйства и урожая, наблюдению за порядком на улицах и выполнением населением правил светомаскировки, а в помощь МПВО организовать команды по наблюдению за воздушным противником, противопожарной охраны и группы самозащиты...

10. Горкомам, райкома ВЛКСМ и первичным комсомольским организациям мобилизовать всех комсомольцев на немедленное оборудование газо – и бомбоубежищ и открытие противобомбовых щелей, привлекая к этой работе и несоюзную молодежь».

    С каждым днем напряжение нарастало. 2 июля по школе был издан приказ № 162, которым устанавливалось круглосуточное дежурство по зданию интерната из руководящих работников и технического персонала

    Первый лагерный сбор, рассчитанный на 45 дней, продолжался в условиях войны. Командно-преподавательский состав и учащиеся выполнили свои обязательства: лагерный сбор прошел на высоком уровне. Вся массово-воспитательная работа была подчинена одной цели – скорейшему разгрому врага. Этому способствовала вся обстановка в Воронеже и лагере.

    Лагерная жизнь проходила с нарастающим предельным напряжением. Несмотря на огромный патриотический подъем, война все больше и больше напоминала о себе. Каждое утро мы с тяжелым сердцем слушали сообщения о положении на фронтах.

    У многих из нас там сражались и умирали отцы и старшие братья. А тут стало известно, что немцы по ночам выбрасывают на парашютах группы разведчиков и диверсантов. У нас участились ночные тревоги. По тревоге мы занимали оборону вокруг лагеря, выставляя секреты, одним словом, охраняли лагерь. Иногда нас привлекали для прочесывания местности и проверки подозрительных лиц. Частые ночные тревоги научили ребят быстро собираться строиться для получения задания. Вначале было очень трудно в сравнительно небольшой палатке, в которой размещалось 12 человек, быстро одеться, не мешая друг другу. Но жизнь заставила прибегнуть к рационализации. Гибкий ум юношей изобрел простой оригинальный прием. Над нарами протягивали проволоку, через которую перебрасывали в расправленном виде брюки. По сигналу тревоги им оставалось только поднять ноги, и быстро натянуть на них брюки, соскочить на землю. Надо сказать, что боевого оружия в лагере было мало, так что по тревоге ребят вооружали всем чем попало. В ход шло учебное оружие с просверленной казенной частью и без бойка, разрезные макеты винтовок с примкнутыми штыками, малокалиберные спортивные пистолеты и даже просто деревянные макеты винтовок, искусно раскрашенные под настоящие. Так что самым сильным оружием у ребят была их ненависть к врагу, которой было даже в избытке. Хотя сами были неопытны и почти безоружны, они в любую минуту готовы были броситься на поиски отлично обученных и вооруженных вражеских десантников. Желание выловить вражеских лазутчиков было настолько велико у ребят, что бывали и курьезные случаи. Об одном из них я расскажу.

    Однажды под утро лагерь подняли по тревоге. Командир батальона капитан Ф.И. Юдин дал задание – прочесать местность вдоль реки для обнаружения немецких парашютистов, которых выбросили где-то в нашем районе. Все разбились на небольшие группы. Помощник командира взвода Володя Д... оказался в паре с Женей П... Женя – небольшого роста крепыш, вооруженный разрезным макетом винтовки, которая немного больше его самого.

    У Володи – длиннющего парня – однозарядный пистолет. Рассвет только начинался. Соблюдая маскировку, они тихо пробирались по прибрежному лугу, заросшему высокой, почти в рост человека травой. Нервы у них были напряжены до предела, везде им чудились притаившиеся в траве фашисты... Вдруг Женя делает Володе знак рукой и быстро ползет по-пластунски вперед. Володя еле поспевает за ним, еще не понимая, что он там разглядел. Осторожно подползли к лужайке с сильно помятой травой. Прерывающимся от волнения голосом Женя прошептал: «Вот здесь он приземлился, гад!»

– С чего ты взял?

– Тише ты! Видишь, как трава смята? А вот и тропинка. Собрал парашют и пошел к реке!

    И Женя показал на узкую тропинку, уходящую куда-то в сторону берега. Только теперь Володя вспомнил, что он назначен старшим и начал энергично отдавать команды.

– Проверить оружие!

    Женя поглядел на свои полвинтовки, попробовал штык и кивнул головой.

– Короткими перебежками, вперед!

    Держа спортивный пистолет с единственным патроном в вытянутой руке, Володя бросился навстречу опасности. По топоту и сопению он чувствовал, что Женя не отстает. Вот и берег. Над заснувшей гладью реки стлался утренний туман, скрывая очертания противоположного берега. И тут они увидели... объект своего преследования: зайдя по щиколотки в воду и низко опустив голову, мирно дремала одинокая лошадь. Напряжение преследователей разрядилось громким чертыханием. Лошадь нехотя подняла голову, укоризненно покосила глазом – мол, ходят тут всякие – и снова приняла мечтательную позу. Никаких угрызений совести у нее не наблюдаюсь. Видимо, искупавшись в реке, она пробежала по лугу, повалялась в высокой траве и по своему же следу вернулась к берегу. Вымокшие от росы, злые, Володя и Женя возвращались в лагерь.

    Уже было светло, когда они подходили к крутому подъему, за которым среди деревьев виднелись палатки спецшколы. Удача свалилась им неожиданно и прямо «в руки». На дороге они увидели нескольких женщин. В руках они несли бидоны с молоком, видно, торопились на базар с ранним удоем. Так как приказ задерживать всех подозрительных оставался в силе, наши ребята поспешили его выполнить. Женщины оказывали отчаянное сопротивление, но Володя с Женей были неумолимы... и повели их в лагерь.

    Такой живописной группой они и появились в лагере – Володя с пистолетом впереди, за ним ревущие от досады молочницы, и замыкал группу Женя с «винтовкой» наперевес... Долго потом проходу не давали в лагере отличившимся «бойцам-разведчикам».

    Первый лагерный сбор многое дал учащимся: закалил их и политически, и физически, надолго оставил в памяти впечатления о суровой и богатой 45-дневной жизни.

        25 июля, по окончании лагерного сбора, начальник школы издал приказ № 174:

    «Бригаду учащихся 8-9 классов спецшколы ВВС в количестве 45 человек сего числа направить в Верхне-Хавский район для оказания помощи в уборке урожая...».

    Остальные учащиеся были отпущены домой на каникулы. Всем дано задание – все каникулярное время работать в колхозах и совхозах. О проделанной работе при возвращении в школу сдать справки, подтверждающие выполнение задания, – уборка военного урожая.

 

ПЕРВЫЙ ВОЕННЫЙ УЧЕБНЫЙ ГОД

     Несмотря на военное положение, спецшкола самоотверженно готовилась к новому, первому военному учебному году.

    Летом во время лагерного сбора здание нашей школы было передано под госпиталь, школу переводили то во Дворец пионеров, что напротив Петровского сквера, то в помещение школы слепых на Плехановской улице.

    Учебный год мы начали в здании 1-й средней школы имени А.С. Пушкина, на улице Володарского. Успешно была решена и проблема нового набора. Как и в декабре-январе месяце, медицинская и мандатная комиссии тщательно, очень строго производили отбор в школу из числа подавших заявления о желании поступить в спецшколу. В результате к 1 сентября школа была укомплектована учащимися в количестве 514 человек.

    Трудно, очень трудно было нам работать с учащимися в сентябре месяце. Принято считать, что преподаватель и командир-воспитатель должны перед порогом школы сбросить все тяжести, накопившиеся в сознании и сердце, и войти к ребятам жизнерадостными, энергичными, полными оптимизма...

    А как тут быть жизнерадостным, если каждое утро и вечер слышишь сообщения Совинформбюро: «Наши войска, изматывая силы противника, оставили... отошли...». Нам казалось, что вот-вот должно начаться контрнаступление Красной Армии и разгром германских войск.

Здание средней школы №1 имени А.С.

Пушкина, восстановленное после войны

    Этой мечтой жили мы, об этом говорили все вокруг,но наша Красная Армия отступала. Воронеж начали навещать немецкие самолеты, в городе все больше ощущалось дыхание фронта. Это же слушали, ощущали и учащиеся, которые при входе в класс преподавателя и командира устремляли к нему десятки вопросительных взглядов. Показать внешнее спокойствие не удавалось: ребята очень чутки, сразу же чувствовали фальшь. Как же быть? Приходилось вести тяжелую борьбу с самим собой. Один внутренний голос говорил: «Помни и не забывай, мы  ведем справедливую войну, общенародную,  а народ, ведущий справедливую войну, никогда непобедят». А другой голос тревожно спрашивал: «Почему же тогда наши войска отступают? Почему же мы оказались слабее фашистских полчищ?»

 Положение усугублялось еще и следующим обстоятельством. В первые месяцы войны на улицах Воронежа – около Кольцовского сквера, на площади Никитина и др. – вывешивались огромные географические карты, около которых появлялись ответственные лица с длинными указками и запальчиво каждый раз заявляли, что вот в таком-то районе, около такого-то города, такого-то села немецкие войска будут остановлены, опрокинуты и разгромлены. 

    Подходило такое-то число, ответственный человек опять стоял около карты, отодвигал флажок вглубь страны и повторял ранее сказанное. И вполне понятно, при всем оптимизме невольно возникали недоуменные вопросы и не только у нас.

    Преодолевать душевную тяжесть, черпать неиссякаемую уверенность в победе нам помогала обыкновенная жизнь советского народа, в том числе и воронежцев. А эта обыкновенная жизнь была необыкновенно сурова и героична. Все до едина – и старые и малые – были сцементированы единой целью – разгромом врага. Тыл объединился с фронтом. Рабочие и колхозники на трудовом фронте творили чудеса, особенно проявляли самоотверженность комсомольцы.

    Трудящиеся Воронежа уже с осени 1941 года развернули работы по укреплению города.

Вместе со всеми воронежцами комсомольцы принимали активное участие в строительстве укреплений и оборонительных сооружений. Тысячи молодых граждан в районах сельскохозяйственного  института, стадиона «Динамо», на Задонском шоссе, у села Гремячьего, в других местах вокруг города рыли противотанковые рвы, рубили засеки, делали проволочные заграждения, минировали мосты, строили баррикады и устанавливали «ежи», которые отливались на воронежских заводах имени Коминтерна, имени Ленина и Калинина. За короткое время в самом городе было построено 4500 разных укрытий, щелей и бомбоубежищ на 240000 человек. Эти поистине небывалые подвиги воронежцев, да еще комсомольцев, здесь, рядом с нами, на наших глазах, преображали нас, служили благодатным материалом для работы с учащимися.

    В начале сентября к нам в школу приходили наши первые выпускники, направленные курсантами в 6-ю военную авиационную школу первоначального обучения. Имея хорошую теоретическую  подготовку, полученную в спецшколе, они ускоренным темпом полностью прошли курс летной и теоретической подготовки на самолетах У-2 и получили направления в разные авиационные части с горячим желанием и стремлением вступить в бой за свою Родину, за поруганную русскую землю, за сожженные города и села. Своих старших товарищей, бывших однокашников, спецшкольники встречали с восторгом. Смотрели они на них уже как на зрелых людей мужественной профессии. Они видели перевоплощение на глазах, как вчерашние школьники сегодня уже стали летчиками. Расспросам не было конца.

    С 1 сентября в классах и кабинетах шли почти нормальные занятия: решались сложные задачи по математике и физике; уроки литературы, истории, географии насыщались военной тематикой, множеством примеров из Великой Отечественной войны. Проводились и общешкольные лекции на историко-литературные темы.

    Широко разворачивалась  специальная военная подготовка. Изучение специальных авиационных дисциплин особо привлекало будущих летчиков. Без этого даже думать немыслимо было о школе Военно-воздушных сил.

      Полученная программа по специальной и военной подготовке включала большое разнообразие специальных авиационных предметов, необходимых для летчиков: материальная часть самолета и моторов, аэронавигация, теория воздушной стрельбы, тактика ВВС, теория полета, метеорология... Для преподавания новых дисциплин требовались специалисты. На эту работу был принят опытный авиатор Черненко.

    К началу учебного года военный кабинет значительно пополнился наглядными пособиями. Школа получила для учебных целей три самолета, четыре мотора, два планера, на которых начали заниматься планеристы. 32 человека окончили планерный кружок, 13 из них получили звание инструктора. Интерес к занятиям по специальной подготовке был неиссякаем. Его будила, его поддерживала комсомольская организация школы, работавшая оперативно, действенно. Стенные газеты, боевые листки своевременно отражали кипучую жизнь школы. Каждый день, затаив дыхание, батальон, роты, взводы слушали политинформации. В интернате, где расположились более 250 человек, как нигде в школе чувствовался тревожный пульс страны. Здесь все жили одной жизнью, жизнью фронта, жизнью войны.

    В течение сентября – начала октября ежедневно после уроков и в воскресные дни вся школа участвовала в городских оборонных работах, рыли противотанковый ров у Задонского шоссе. Трудно было учащимся, 15-16летним паренькам, в первые дни работы. Но они самоотверженно преодолевали трудности. С кровавыми мозолями на руках, закусив губы, выполняли полученное задание. Не было отдыха учащимся и ночью. Город был затемнен, установлена усиленная служба охраны. Наши «спецы», преимущественно первой и второй рот, вооружившись винтовками, патрулировали улицы города. Однажды, патрулируя Плехановскую улицу, группа наших спецов встретила дивизию, нанесшую сокрушительный контрудар под Ельней. Дивизия пришла в Воронеж на отдых. Ребята с изумлением смотрели, как она бодро и гордо двигалась строем по родному городу. Солдаты, закаленные боями, в полной выкладке и в касках шли твердым шагом и пели победные песни.

     Вернувшись с наряда, Христенко, Легкодым, Чуйко, Черноиванов, Пущин и Илешин весь остаток ночи писали письмо товарищу Сталину с просьбой направить их досрочно в военное летное училище. Через несколько дней начальник школы выстроил всех и зачитал ответ, в котором им предписывалось продолжать учебу в средней школе ВВС.

    29 сентября по школе был издан приказ № 217, который подвел итоги напряженной работы школы в первые недели учебного года. В первом параграфе приказа за активное и добросовестное выполнение задания и инициативу по организации учащихся на оборонных работах объявлена благодарность командирам, преподавателям: Г.Н. Грекову, П.К. Павленко, К.Ф. Ждановской, С.Н. Халимон, И.С. Розингу, М.Н. Пономаренко, А.Ф. Бакулину и П.С. Плохих.

    В параграфе втором объявлена благодарность за хороший образец выполнения общегородских оборонных работ 15 учащимся, в том числе: А.В. Усову, А.В. Легкодыму, Э.А. Войтову, А.И. Мистюкову, А.К. Терещенкову.

    И все же, несмотря на огромный патриотический подъем в стране и в коллективе спецшколы, находились одиночки, которые личные интересы ставили выше государственных – во время занятий болтались по городу, нарушали дисциплину, проявляли грубость в обращении с начальствующим составом, варварски относились к обмундированию, социалистической собственности.

    Так, ученик Г... украл школьное обмундирование и дезертировал из школы; ученик И... грубил старшим, проявлял распущенность и лодырничество. Командование школы вынуждено было применять крайние суровые меры

– оба ученика были исключены из школы с передачей на первого дела в прокуратуру и со взысканием в судебном порядке с родителей и... государственных затрат израсходованных школой на их сына.

    За нежелание выполнять государственные требования, пропуск занятий и самовольный уход с уроков трем ученикам объявлен строгий выговор.

    Не было пощады и обслуживающему персоналу. Бухгалтер школы 3... опоздала на работу на 25 минут. Материал на нее был передан в нарсуд Ворошиловского района города Воронежа для привлечения ее к судебной ответственности.

 

ПРОЩАЙ, ЛЮБИМЫЙ ВОРОНЕЖ...

     Линия фронта подходила все ближе и ближе к Воронежу. Обстановка в городе с каждым днем усложнялась: заниматься становилось все тревожнее и тревожнее; вражеские самолеты стали появляться каждый день; ночами по несколько раз объявлялись воздушные тревоги, и под пронизывающие звуки сирен командиры, преподаватели и учащиеся бежали – иные за пять кварталов – на свои посты. Людей на улицах стало меньше. Ночью все погружалось в непроницаемую тьму – полная светомаскировка. И опять нам пришлось потесниться: часть здания школы занял военный госпиталь. Стало ясно, что школа больше находиться в городе не может.

    Учитывая важность специальных военных школ и проявляя исключительную заботу о них, партия и правительство распорядились об эвакуации школы из Воронежа в более безопасное место нашей необъятной страны, дабы дать возможность будущим летчикам окончить спецшколу.

    8 октября часов в десять утра начальник школы В.З. Акимов был срочно вызван в областной комитет партии. Через час он возвратился, дневные занятия были прерваны, все учащиеся, командно-преподавательский состав и обслуживающий персонал школы были выстроены в актовом зале, и начальник школы объявил, что партия и правительство для нормальной подготовки летных кадров эвакуируют школу вглубь страны. Все как будто застыли на своих местах... Ни звука... Все встретили это решение как суровую необходимость военного времени. Срок установлен был крайне ограниченный, командно-преподавательскому составу предложено из имущества взять с собой только самое необходимое. Оцепенение прошло...

    С неслыханной быстротой все было подготовлено к выезду. В этот же день некоторые учащиеся близлежащих сел были отпущены домой за необходимыми вещами.

Бегом бежал в свое село Петино проститься с матерью и сестренкой ученик третьей роты, только что поступивший в школу, Михаил Таранин. А через час он уже шел назад под проливным дождем, спешил перебраться через Дон, шел, спотыкаясь, обливаясь потом и грязью, боясь опоздать.

    В ночь с 8 на 9 октября никто из нас не спал: жаль было расставаться с родным городом, с друзьями и знакомыми; многие выдерживали слезы и уговоры матерей, которые, конечно же, боялись отпустить своих пятнадцатилетних сыновей в неизвестность; Николай Куркин думал о том, что он увидит и что будет с его семьей после отъезда из Воронежа; Виктор Мязин испытывал какое-то неопределенное чувство: было грустно расставаться с родными местами, где он провел свое детство, и интересно посмотреть на края своей необъятной родины, его пугала неизвестность – много было разговоров, предположений, куда мы поедем, но никто правды не знал; были и такие ребята, которые впали в уныние, но Василий Маленко был доволен, хотя и расставаться с родным домом было, конечно, тяжело: он провел там свои детские годы, но что делать? Надо ехать; Георгию Сагайдачных просто тяжело было покидать родные места, в которых прошло детство, полное радости и веселья.

    9 октября был издан последний приказ по школе № 221, в котором говорилось «Нижепоименованных работников спецшколы в связи с эвакуацией из города Воронежа считать с 10 октября 1941 г. освобожденными от занимаемых должностей...». Перечислено 30 фамилий, среди которых фамилии преподавателей Г.П. Овчинникова, Е.М. Охотиной и К.Ф. Ждановской.

Днем 9 октября небо было покрыто сплошными облаками. Иногда они сгущались, и накрапывал мелкий осенний дождик, а иногда порывами ветра они размывались и клочьями разносились в разные стороны. На мгновение показывалось светло-голубое небо и снова заволакивалось тучами.

    На станции в это время шла оживленная работа. Школа готовилась к отправлению. Вечером собрались во дворе школы. Эта наш сборный пункт. Тут же провожающие. Все еще не верилось, что покидаем свой город надолго. В темной глубине двора неясно шевелилась людская масса, все тихо переговаривались, кто-то из провожавших всхлипывал. Володя Дирдак уговаривал свою маму идти домой, не дожидаясь отправки: тяжело, ох, как тяжело смотреть на материнские слезы. Он стоял совсем налегке: небольшой портфель, в нем кое-какая мелочь и память от отца – кожаный летный шлем и перчатки-краги, в которых он когда-то летал.

    А по небу нервно метались лучи зенитных прожекторов, выискивая вражеские самолеты.

    Начальником эшелона был назначен начальник спецшколы В.З. Акимов. Поздно вечером эшелон был готов к отправлению.

    В составе эшелона был один пассажирский вагон, в котором разместилось руководство школы, а учащиеся и командно-преподавательский состав

– в «теплушках»: учащихся по 80 человек, а командиров и преподавателей по шесть семей в вагоне.

    Наконец, раздался паровозный гудок – сигнал к отправлению Последние прощания... Все сели. На улице моросил мелкий холодный дождь; природа хмуро нас провожала. Но это не мешало нам видеть Воронеж прекрасным и близким своему сердцу. На сердце стало грустно и печально. Непроглядная ночь, дождь усиливали тоску по любимому городу – городу, где оставалось так много близких и дорогих каждому из нас людей. Мы покидали город, где многие из нас родились, провели большую часть своей жизни. Каждого волновали свои думы, свои заботы.

    В 23.00 поезд тронулся, из всех вагонов раздались громкие и приглушенные возгласы: «До свидания, родной Воронеж! Мы еще вернемся к тебе!» Мерно застучали колеса вагонов, стук их болью отливался в наших сердцах... Где-то и что-то ждало нас впереди...

     ДОРОГА ДАЛЬНЯЯ...

     Пф-пф-пф-пф-пф-пф-пф-пф... давал о себе знать паровоз, тянувший за собой длинный и тяжелый состав. По обе стороны вагона жесткие двухъярусные нары, посредине чугунная печь-буржуйка, сбоку свеча, тускло освещающая движущийся «муравейник».

    Тук-тук-тук-тук-тук … вторили паровозу колеса вагонов, увозя все дальше и дальше юных патриотов от родных мест, от отцов, матерей, близких и дорогих людей. Путь лежал на северо-восток... вагон сильно трясло, так что лежащим на верхних нарах было не совсем комфортно.

    Проснулись рано утром. На улице было сыро, шел дождь, поезд остановился. Со всех сторон послышались голоса и вопросы: «Что за остановка? Какая станция?». Какой-то старик-стрелочник ответил: «Станция Грязи». Здесь ребятам выдали сухой завтрак, с которым они быстро расправились и, довольные, принялись за переустройство в вагоне.

     С Грязей эшелон взял курс на Борисоглебск. Замелькали в окнах богатые колхозные поля, леса, весело текущие реки, большие скирды убранного хлеба. Вот вдали показалась опушка знаменитого Теллермановского леса, раскинувшегося на десятки километров. Угрюмо нахмурились дубы: жалко терять пышную зеленую одежду. Но осень неумолима, и падают пожелтевшие листья на разбухшую мокрую землю. Омытая дождем осина ярким огненным пятном выделяется на фоне мрачного леса. Листья хлопают на ветру, прощаясь с ветвями, и долго кружатся в воздухе, оторвавшись от родного дерева. Ветер кружит подхваченные листья и далеко разносит их по скошенному лугу. Не слышно веселой трели соловья, не бегают среди кустарника скворцы, разыскивая насекомых, не щебечут ласточки, рея над вершинами. На осенний лес прекрасен по-своему. Грустный шелест опадающей листвы навевает задумчивость.

     Подъехали к Борисоглебску. Все столпились у дверей вагона. Город Борисоглебск расположен на левом берегу Вороны. Видны чистые уютные домики, смотрящие окнами на лес и реку. С реки город кажется утопающим в зелени. Дымят высокие трубы фабрик и заводов. Железная дорога делит город на две части. Из вагона видна центральная улица. Вдоль улицы на километр тянется молодой парк, который придает улице очень живописный вид. Виден большой мелькомбинат с элеватором. Дымят чугунолитейный завод и мясоконсервный комбинат – детища Сталинских пятилеток.

     В Борисоглебске мы получили горячий обед, после которого все улеглись спать, а на утро опять отправились в путь.

     Еще в Воронеже, на станции, отдельные учащиеся в эшелоне с разбитой техникой понабрали патронов и гранат. И в пути, от нечего делать, они из окна теплушки вылезали на крышу, и с горстью засыпали в трубу раскаленной «буржуйки» боевые патроны. Патроны оглушительно выстреливали, сидящим около тепла это очень не нравилось. Однажды один из сидящих, разъяренный, выхватил гранату: «Ну, погоди!» И стремглав – на крышу. Слышно, зашуршало в трубе... Лежит на раскаленных углях... Что тут было! Все забились под нары, в дальние углы. Лежат, ждут. Ну, скоро? Долго лежат... И вдруг сверху, с крыши голос: «Дураки! Она же учебная». После этого уже никто не бросал патроны в печку.

    Всю ночь 11 октября простояли на разъезде, так как выбились из графика. Утром, часов в одиннадцать, двинулись. Погода поправилась, небо ясное. На станции Ртищево счастье неожиданно оглянулось на нас – мы пообедали в военной столовой! Вот уж где разгулялась «курсантская» душа! Гречневая, темно-коричневая солдатская каша, да еще с салом... кто такой каши не едал, тот жизни не видал. Недаром за столами было большое оживление, когда улыбающиеся дежурные ставили на столы добавочные бачки с кашей, глаза у всех блестели от удовольствия. А чай? Какой чай! Горячий, с булкой и сливочным маслом! Долго мы помнили этот обед.

    Утром 13 октября я выглянул из вагона – кругом снег. Часов в десять прибыли в Саратов, но загнали нас на товарную станцию. Саратов был первым большим городом на нашем четырехдневном пути.

В Саратове мы побыли недолго и поехали дальше. Дул сильный холодный ветер. В вагонах было холодно. Начинало темнеть, когда мы подъезжали к Волге. Очертания ее берегов были слабо различимы в надвигавшихся вечерних сумерках. Все сгрудились у дверей и у окошек вагонов... Вот она, великая русская красавица, воспетая в песнях, запечатленная на полотнах великих художников, на страницах многих книг. Серые волны, гонимые ветром, мелькали по всей ширине реки. Рассекая воду, плыл речной пароходик. Кое-где зажглись огни, и их отблеск переливался на гребнях игривых волн.

    Поезд грохотал по мосту, которого с нетерпением ждали. Полные впечатлений, ребята бросали в подарок матушке-Волге все, что попадалось под руку – деньги, книги и другие мелкие вещи.

    Наконец, ночь вступила в свои права. В вагоне кое-где засветились огни, слышался приглушенный разговор «переселенцев». Только что был роздан очередной паек, и учащиеся, утоляя голод, не могли много разговаривать.

Ночью погода не изменилась, по-прежнему шел снег. Едем по республике поволжских немцев. Утром 14 октября приехали к станции Урбах, где простояли до конца дня. Здесь группе ребят со старшим политруком И.С. Калининым пришлось вынимать из витрин аптеки стекла: они были в узорах из свастики. После этого с помощником начальника школы по хозяйственной части В.И. Коровиным варили мясо. Это было первое их испытание. Чувствовался мороз, в лицо впивались как иглы ледяные снежинки. Разводили костры. Мясо было сварено. И опять мчится стальной конь. Не угнаться за ним русской тройке. Промелькнул незаметно бурный Урал – могила Василий Чапаева.

До свидания, Европа!

 СОВЕТСКИЙ КАЗАХСТАН

     Природа Казахстана прямо противоположна природе Черноземной области. Степь лежала беспредельно во все стороны: куда ни глянь, бурая, с высохшей низкой травой, слегка холмистая, часто пересеченная оврагами и руслами пересохших рек.

    Лишь изредка попадаются будочки обходчиков, а около них ютятся два или три домика из кизяков. Вблизи степь похожа на застоявшееся озеро, покрытое осенними бурыми листьями лилий, только вместо воды лежит желто-белый песок с солью, блестящий на солнце, и угрюмой в пасмурный день. Вместо камыша растут кучки сейчас уже побуревшей обгорелой травы. Кончики этой травы – желтые. Кучки сливаются в полосы, а полосы сливаются в желто-зеленые темноватые просторы, а на самом конце сливаются с небом, образуя темно-синюю полосу горизонта. Сухой ветер гонит перекати-поле, изредка пролетит, каркая, черный ворон. Это совсем не русская осень и не русский пейзаж. Как у нас восходит солнце, когда лишь первые лучи падают на деревья, дома встряхивая ночной мрак и предутреннюю тишину, нарушаемую лишь звонким щебетом птиц! Поднимается легкий осенний туман, который мягко расходится в воздухе и нагоняет его как будто пухом – белым, нежным! Темные мягкие осенние тени под деревьями манят к себе; хочется отдохнуть, помечтать, насладиться жизнью и природой, хочется уйти в лес, в самые густые тени, затеряться там и раствориться в этом мягком, нежном туманном воздухе и чувствовать себя совершенно свободным.

    Но стоит взглянуть в люк вагона, как все грезы сразу слетают. Кругом степь и степь. Пролеты между разъездами очень длинные. Ночью бывает холодно, а днем солнце так накаляет вагон, что мы снимаем с себя всю лишнюю одежду и остаемся в майках.

    Хочется пить, а воды мало или совсем нет. Но на наше счастье на каждой остановке продаются арбузы, дыни и кумыс. Арбузы здесь крупные и вкусные; они приятно хрустят под ножом, и когда отрежешь от них ломтик, то сладкий сок так и стекает по красной мякоти и по ножу. Красная мякоть редко набита черными семенами. Во рту арбуз быстро рассыпается и тает, оставляя сладкий сок. Эх, и вкусно! Интересно, что по прибытии эшелона или поезда цены на арбузы взлетают в несколько раз.

    Вечером долго не хочется спать, и мы поем песни под баян.

    Одна песня сменяется другой. То льется грустный напев, то вдруг баян удальски зальется веселой украинской песней, а ему вторят наши голоса; то льется нежный звук любовной песни. Под песню вспоминаются родной дом, друзья, лучшие дни из прошлого.

    Раздался пронзительный гудок паровоза. Все бросились к двери: подъезжали к Актюбинску. Погода была пасмурная, но перед нами все же открылся хороший, особенно для нас, вид на осоавиахимовский аэродром, где молодые пилоты только что поднимались в воздух; слева виднелись новые постройки города, все это придавало ему живой вид.

    Получив разрешение, ребята прежде всего бросились, куда бы мы думали? На базар... где купили арбузы и дыни. Затем ознакомились с городом.

    Актюбинск всем понравился; в нем есть кинотеатры, ТЮЗ, театр драмы, школа летнабов. Вообще, город культурный.

    Утром 18 октября вдруг среди пустыни появились горы Мугоджары. Они виднеются узкой полосой и кажутся грандиозными. Виднеются отдельные вершины в тумане. Две самые близкие вершины видны хорошо. Они совсем уже не такие грандиозные, какими кажутся издалека, а похожи на полукруглые гладкие лбы.

    Вот мы уже среди гор. Большие вершины отсюда похожи на большие холмы. Среди таких холмов часто мелькают долины с жалкими кустами и низкорослыми осинами с пожелтевшими листьями. Сейчас в такой долине прижались к земле два-три низеньких домика с плоскими крышами, около них вытянув свою длинную шею и подняв голову вверх гордо стоит верблюд, а рядом с ним, не обращая внимания на проходящий мимо поезд, щиплет траву ослик. Все смотрели в двери и люки вагона, несмотря на сильную вьюгу и холод. Но вот через некоторое время впереди опять побежали телеграфные столбы, и замелькала беспредельная степь.

    На другой день мы подъезжали к Аральску. Вдалеке виднеется Аральское море. Оно виднеется широкой лазурной полосой, далеко-далеко сливающейся с ясным горизонтом. На противоположном берегу изгиба, по которому мы едем, виднеются прибрежные утесы, постепенно уходящие вдаль и тонущие в полупрозрачном тумане. На берегу ютится селение. Белые домики, как игрушечные, будто в сказке вместе с пеной волн вылезли на берег и остались там греться на солнце, гордясь своим порядком и красотой.

    К пристани, пуская густой черный дым из трубы, подъезжал пароходик. День был солнечный, стало заметно теплее. Мы толпимся у широко открытых дверей, и пока эшелон медленно втягивался на один из бесчисленных станционных путей Аральска, жадно смотрели на море. А как мы ждали Аральское море! Наконец, поезд после нескольких рывков, остановок, сдачи назад, опять рывков тяжело вздохнул тормозами и окончательно встал. Пролезая под вагонами, мы пересекли несколько путей и выбрались к вокзалу. А за ним море. После многодневного созерцания бурой унылой степи смотреть на него было истинным наслаждением. Огромное пространство воды было покрыто, как рыбьей чешуей, рябью, а золотистые лучи играли в этой водяной зыби. «Эх! Покупаться бы в этой огромной освежающей массе воды!»

– мелькнуло у всех в голове. Никто толком не знал, сколько мы простоим в Аральске, поэтому многие учащиеся скоро вернулись в свои вагоны. Но несколько человек все же не устояли перед соблазном. Раздевшись в поезде до трусов, они помчались к морю.

    В то время движение поездов происходило по каким-то недоступным для понимания законам. На большой станции можно было простоять всего час или два, зато на заброшенном полустанке застрять на полсуток. Так случилось и на этот раз.

    Когда довольные купальщики вернулись, эшелон уже был далеко. Испуганная полуголая команда явилась к военному коменданту станции и сдалась на его милость. Что и в каких выражениях им говорил комендант, осталось неизвестным. Каким образом он установил их личности – также неясно. И все-таки он им помог. Вся команда была посажена на угольный маршрут, следующий в нужном направлении. Ехать им пришлось в открытом бункере с антрацитом, от завихрений воздуха угольная пыль стояла столбом, но ребята думали только об одном: догнать эшелон. И догнали. Вскоре черные с головы до ног любители морских купаний уже стояли, понурив головы, перед начальником школы... Весь эшелон хохотал до слез над ними, хотя многие в душе завидовали: все-таки они искупались в Аральском море.

    Через несколько дней степь опять сменилась горами. Вот это уже настоящие горы! А как красивы горы со снежными вершинами, когда они освещаются солнцем! Большинство горных вершин снеговые. Подножия дальних гор закрыты туманом, а вершины уходят за облака. Они виднеются совсем слабо, и отличить их можно лишь по резким контурам и по блеску снега.

    Наш путь проходит по горной долине, по настоящей горной зелено-изумрудной долине. Селения встречаются часто, кругом окаймлены садами и тополями, а неподалеку течет горная река, шурша своими перевалами и блестя переливами волн.

    Недалеко в стороне белеет хлопковое поле. Какой это замечательный вид после степи. Мы поднимаемся все выше и выше в горы, а природа все также шикарна и прекрасна. Весь этот пейзаж радует взгляд красотой.

    Чем дальше мы углублялись в Казахстан, тем интереснее стали природные виды.

    21 октября вечером, приступив к привычному ужину, мы увидели за стенами вагона огни недалекого города. На ужин требуется немного времени, и, закончив его, учащиеся готовятся к выходу на вокзал. Поезд замедляет ход, раздается гудок, и эшелон останавливается. За раскрытой дверью светятся огни вокзала города Туркестан. К рассвету выяснилось, что остановка будет продолжительной, и, пользуясь этим, ребята направляются на улицы города, чтобы осмотреть азиатский город, надеясь увидеть что-то новое, для них непривычное. И они увидели…

    Во-первых, они впервые встретили такой разноплеменный город. Во-вторых, им удалось увидеть местного жителя, одетого в халат и едущего на осле. Теплый климат позволяет ходить в халатах здесь даже глубокой осенью. Осел очень выносливое животное, и оказывается, что сидя на нем верхом, хозяин не стесняется заезжать даже в такие многолюдные места, как базар. Не сходя с него, он может что-нибудь продать или купить. Туркестан – город, богатый зеленью. У каждого дома можно встретить деревья, спасающие жителей от жаркого летнего туркестанского солнца. В-третьих, всей гурьбой ввалились в чайхану, где попили чаю с сухой дыней, чем остались весьма довольны.

    Путь от Туркестана до города Джамбула стал еще интереснее: чаще стали попадаться горы и растительность. Вокруг города Чимкента расположены хлопковые поля. Весь город утопал в зелени садов. По одну сторону этого города тянулись белоснежные плантации хлопка, по другую – цепь прекрасных гор. Подножия их казались совсем близко, а высокие вершины, покрытые снегом, блестели далеко в высоте, сверкая на солнце, как купола церквей большого города.

    В городе Джамбуле у нас произошло чрезвычайное происшествие из-за того, что мы, командиры и преподаватели, были не на должной высоте: оказались в плену благодушия. А дело было так.

    В Воронеже еще за месяц до нашего отъезда в части спиртных напитков

– хоть шаром покати: ни одного грамма не найдешь. Не встречались мы с этим зельем и в дороге. И вдруг... Напротив остановившегося эшелона, метрах в двухстах – магазин и около него прямо на улице десятка три ящиков с наклейками, на которых изображен человеческий череп. Спирт? Пока мы хватились, бутылки оказались в вагонах, где бушевали «буржуйки»... И результат сказался незамедлительно... На следующий день в вагонах прошли собрания, строго осудившие отдельных учащихся. Нашлись любители спиртного и среди командиров-преподавателей. Наше собрание, не менее бурное, проходило в продовольственно-вещевом вагоне. Похмелье для виновников оказалось тяжелым.

    Часов в двенадцать 23 октября наш эшелон отправился в столицу Казахстана Алма-Ату. Мы уже освоились с вагонной жизнью.

    Целыми днями смотрим в открытую дверь и гадаем, когда, где и на сколько эшелон сделает остановку. Мимо нас на запад идут эшелоны с войсками, оружием, им – «зеленая улица». Обгоняя нас, в тыл шли санитарные поезда с тяжелоранеными. Эвакуировались заводы, фабрики, сотни тысяч женщин, детей, стариков, спасаясь от оккупации, ехали на восток.

    На железной дороге особенно заметно было, в каком напряжении жила страна в тяжелые дни войны.

    В вагонах у нас жизнь идет своим чередом. Ворчат учащиеся, когда поезд часто подолгу стоит на маленьких станциях и разъездах. Начали ощущать нехватку скудного пайка, который выдавался на день, чувство голода становилось постоянным. Совсем редко удается поесть горячей пищи. Еще сильнее, чем голод, нас мучают паразиты. Если про еду можно забыть хотя бы во сне, то от них и ночью деваться некуда. И чем больше мы их уничтожали, тем, казалось, больше их появлялось. Восемьдесят человек в одном вагоне, восемьдесят разных характеров вынуждены находиться круглые сутки вместе, но за весь долгий путь не было у нас серьезных размолвок, ни разу не изменило мальчишкам чувство товарищества. Много трудностей преодолевали, но ни один не хныкал.

    А поезд нас мчал вперед и вперед. Ехали день, ехали ночь. Утром остановились в двадцати километрах от Алма-Аты. Стояли очень долго и только к вечеру прибыли на станцию. С утра 25 октября начали знакомиться с одним из красивейших городов Казахстана, выросшего за несколько последних лет и превратившегося в красавца.

    Нас встретило и обласкало своими лучами яркое южное солнце. Деревья были еще ярко-зеленые, и лишь изредка среди зеленого покрова встречались уже желто-золотистые листочки – предвестники наступающей осени.

    Город расположился среди гор с сверкающими на солнце вершинами. Алма-Ата в переводе на русский язык означает «отец яблок», и он оправдывает свое название. Первый раз в жизни мы ели такие вкусные и огромные яблоки – каждое яблоко в среднем весит 200-250 граммов!

    В городе много магазинов, хорошие кинотеатры. Поражает Центральный казахский театр, недавно построенный.

    В городе мы пробыли до вечера, после чего, оживленные, на автобусах вернулись к эшелону.

    Днем в правительстве Казахстана решался вопрос о дислокации нашей школы. Известие о том, что мы едем в Караганду, нас не очень обрадовало: нам очень хотелось остаться в Алма-Ате.

    Получив назначение в Караганду, в ночь с 25 на 26 октября двинулись на север. Уже в первые дни мы почувствовали суровое дыхание Сибири. Резко упала температура. Два раза переехали величественный Иртыш и Обь. Степи сменились густыми сибирскими лесами. Кругом лес, лес... Проносятся прекрасные сибирские города. Особенно они прекрасно выглядят ночью. Уже издали видно мерцание огоньков. И вскоре вырастает перед нами утопающий в огнях город. Невольно думаешь: «Как богата и прекрасна наша страна!»

    Быстро мчится, постукивая равномерно колесами, поезд.

    Позади остаются села и деревни, огромные колхозные поля, шумные города, леса, позолоченные осенней листвой, реки и речушки. А поезд мчится, мчится, мчится... Что ему до простора земли русской? Он не любуется красотой природы. Ему все безразлично. Засвистит пронзительно перед станцией. Остановится... И опять пошел, перегоняя быстро бегущие осенние облака. Каждую минуту видишь все новые богатства своей страны.

    В Новосибирск мы прибыли 29 октября в десять часов. Расположенный на берегу Оби, он со стороны произвел сильное впечатление. В город не ходили: стоянка была малая, вокзалом – двухэтажным зданием с почтой, телеграфом, залами ожидания, буфетами, ресторанами – мы налюбовались вдоволь. Такой вокзал мы встретили впервые.

    В Новосибирске  у нас опять случилось происшествие,  но радостное, счастливое.

    Перед самой отправкой с нашим эшелоном поравнялся только что подошедший эшелон воронежских электросигнальцев, среди которых оказались родители нашего ученика Александра Захарова. Мгновенный рывок из вагона – и Александр в объятиях плачущей от радости матери. Надо ли описывать счастье, испытываемое ими? Трехминутная встреча, но они уже знали друг о друге все необходимое – где искать друг друга. Сотни грустно-радостных взглядов встретили его, когда он возвращался в свой вагон.

    30 октября утром мы уже любовались рекой Обью, проезжая по построенному через нее железнодорожному гиганту-мосту. В городе Омске также непрестанно дымились сотни труб военных и других заводов. Небо над городом было устлано черной тучей дыма и копоти. Здесь день и ночь куется оружие победы.

    Сам город встретил нас хорошо, в столовой мы хорошо покушали и направились в Петропавловск.

 МЫ В КАРАГАНДЕ

 Ехали день и ночь, вечером 31 октября прибыли, простояли всю ночь, а утром 1 ноября отправились в Караганду. По обе стороны пути – опять степи и степи. К полудню мы прибыли в Акмолинск. Цель нашего путешествия была близка. Утром 2 ноября поезд остановился на станции Караганда товарная. Здесь стояли до полудня, затем попали на станцию Караганда сортировочная, где простояли еще ночь.

    Наконец, после долгого тяжелого пути наш эшелон прибыл в Караганду. Теперь-то мы знали – это конечный пункт. К станции поезд подошел уже вечером. Прильнув к маленьким оконцам, мы вглядывались в темноту, но кроме россыпи огней, уходящих куда-то далеко, к горизонту, ничего не было видно. Нас поставили на первый путь.

    Выгрузку назначили на утро, поэтому мы высыпали из вагонов, начали первое знакомство с ближайшими окрестностями.

    Первая же столовая, оказавшаяся на пути, поразила нас обилием еды, и мы впервые за много дней наелись досыта. Угольная столица Казахстана в те дни еще не испытывала больших трудностей с продовольствием.

    Сытые и довольные тем, что больше ехать никуда не надо, все забрались на свои жесткие нары для последней ночевки в поезде. От хорошего угля печки раскалились докрасна, в вагонах было тепло и уютно. Постепенно шум и разговоры затихли и, наконец все угомонились, вскоре по всему эшелону раздавался храп крепко спящих «богатырей».

    Страшный удар встряхнул вагоны. Грохот буферов, треск ломающихся досок гулко разорвали тишину ночи. В вагонах абсолютно темно, разобрать что происходит невозможно.

    А случилось вот что. На занятый нашим эшелоном путь по каким-то причинам приняли прибывающий на станцию товарный состав. И хотя скорость у него была уже снижена, удар получился сильным. Пришелся он на вагон с имуществом школы, в котором людей не было. Искорежило его основательно, зато остальные вагоны не пострадали. Несколько успокоившись, все разошлись по своим теплушкам и начали наводить порядок.

    Закончилось наше путешествие утром 3 ноября. В Караганде Новой выгрузились, сходили в баню и разместились в клубе шахты № 20-бис.

    Труден, ох, как труден был путь. Однако коллектив учащихся и командно-преподавательского состава мужественно преодолел все трудности и выполнил задание партии и правительства.

    Командиры и преподаватели большую часть дня находились в вагонах с учащимися – вели многочисленные задушевные разговоры, делились своим богатым житейским опытом, вовремя подбадривали заскучавших по своим родным, помогали увидеть все важное и прекрасное в пути... Как это ни странно, 24-дневный путь не только не разложил такой большой коллектив

    15-16-летних юнцов, оставшихся без родителей и близких людей, оторвавшихся от установившегося ежедневного ритма юной жизни, но, наоборот, они повзрослели, в них стало больше самостоятельности. И этому как раз способствовал длительный и трудный путь. Большинство учащихся дальше Воронежа, своих сел и районов не выезжали. О величии нашей Родины они знали только по книгам, кинофильмам да по рассказам старших. А теперь, проехав несколько тысяч километров по центральной России, Казахстану и Сибири, они почувствовали дыхание нашей многонациональной Родины, непосредственно ощутили и увидели ее просторы, встретились с людьми разных национальностей, были свидетелями трудового героизма советского народа. И у них еще больше развивалось чувство гордости за свой народ, чувство ненависти к фашистским извергам, вероломно напавшим на нас, еще больше окрепла уверенность в победе, в неминуемом разгроме врага.

 СУРОВАЯ КАРАГАНДИНСКАЯ ЖИЗНЬ

 Клуб шахты № 20-бис представлял собой кишащий муравейник... Несколько сот юношей, уставшие после длительного «путешествия», разместились на первом этаже, заняв все комнаты, зрительный зал, уголки. Чемоданы, сумки, портфели, постельные принадлежности... библиотека, оборудование, содержимое продовольственного и вещевого складов... На «верхотуре» разместились свыше ста человек – командиры, преподаватели и члены их семей.

    Смех, песни, звуки аккордеонов... Постороннему человеку могло показаться, что в клубе полный хаос, царит анархия. Но это только казалось. На самом деле, как только масса ввалилась в помещение, так сию же минуту был установлен строгий порядок. Рота, взвод, отделение – каждый ученик знал свое место. Отведенные часы завтрак, обед, ужин, политинформация, беседы, песни, пляски, физзарядка, прогулка, подъем, отбой...

    4 ноября вышел в свет первый приказ по школе, обосновавшейся в Караганде. В нем говорилось:

«1. Воронежскую 6-ю спецшколу ВВС полагать прибывшей в г. Караганду 4 ноября 1941 года.

2. Согласно решению Президиума исполкома Карагандинского облсовета депутатов трудящихся в дальнейшем именовать 6-ю спецшколу Карагандинской спецшколой № 6 ВВС».

    Долго у приказа толпились учащиеся, воспитатели и преподаватели: переименование школы закономерно, но тяжелый осадок на сердце был у всех. Пока решался вопрос о постоянном размещении школы, командиры и преподаватели развернули большую политическую работу среди личного состава школы.

    Первым делом необходимо было обстоятельно познакомить всех с положением на фронтах Великой Отечественной войны, а оно было крайне напряженным. В отделениях и взводах прочитали статьи «Не пропустить врага к Ростову», «Воронежский натиск усиливается», «Мужественным защитникам Москвы».

    Большую роль в организации учащихся после дальней дороги сыграла и подготовка к военному параду, демонстрации, посвященной годовщине Великой Октябрьской Социалистической революции.

    Перед учащимися была поставлена задача – показать лицо школы, сохранить традицию воронежцев. В течение трех дней учащиеся с особым подъемом готовили свое обмундирование, занимались строевой подготовкой, не взирая на холодную погоду.

    Признаюсь, в эти дни нам, командирам и преподавателям, было легко работать. И «спецы» не подкачали: своей выправкой, организованностью они произвели на руководителей партийных, комсомольских и советских организаций Караганды благоприятное впечатление.

    День 7 ноября выдался солнечным и морозным для этих мест, с колючим степным ветерком. Теплой одежды у нас еще не было. Все были в шинелях, на головах синие пилотки, а ноги обуты в легкие ботинки. Тем не менее учащиеся четко печатали строевой шаг, не чувствуя одеревеневших от холода ступней, и только отойдя на приличное расстояние от трибуны, радостно растирали побелевшие уши и носы, одновременно выделывая чудеса – выкрутасы ногами-«деревяшками».

    А в Москве в этот день войска, участвовавшие в параде, прямо с Красной площади уходили на фронт, который был совсем рядом со столицей.

 * * *

    Несмотря на крайнюю ограниченность  возможностей,  руководители партийных и советских организаций города Караганды предоставили для учебных занятий школу № 9, недавно построенную в селе Большая Михайловка, расположенную примерно в двух километрах от Караганды Новой.

    Здание школы двухэтажное, с актовым залом и 18 учебными классными комнатами. Метрах в 600-700 от учебного здания находились кирпичные бараки, в которых жили шахтеры. Восемь из них освободили, четыре заняли семьи командиров и преподавателей, три – учащиеся, а восьмой заняли под столовую и для других хозяйственных нужд. Бараки, занятые учащимися, находились на окраине поселка, из их окон была видна необъятная степь...

    В каждом бараке разместилась рота: 130-150 человек. В двух бараках были оборудованы двухъярусные жесткие деревянные нары, в каждой комнате – по одному отделению. В одном бараке, более длинном, стояли сплошные койки, в нем поместили учащихся 3-й роты.

    К 11 ноября переброска имущества, расквартирование учащихся и преподавателей, командиров было закончено.

    12 ноября начались нормальные занятия. Сразу же был установлен строгий режим дня, который в течение трех лет, в зависимости от разных обстоятельств, менялся в частностях, но в основном сохранился прежний – воронежский. 

 Школа в поселке Большая Михайловка

     Казалось бы, все хорошо. Однако с первых же дней учебы коллектив учащихся, преподавателей и командиров столкнулся с такими серьезными повседневными трудностями, которые в течение трех лет систематически вызывали осложнения, порою сводили на нет огромные усилия, направленные на успешное выполнение учебного плана, на воспитание юных патриотов.

    Необходимо отметить, что трудности эти только частично вызывались объективными условиями: большая же часть их объяснялась халатностью, безответственностью лиц, непосредственно ведающих отдельными участками хозяйственной деятельности школы.

    Первой, очень ощутимой трудностью для нас были совершенно непривычные климатические условия в Караганде. Они были настолько суровы, что в зимнее время создавали катастрофическое положение для всей школы, особенно для учащихся.

    Представьте себе такие деньки, когда при температуре минус 35 – 40°С бушуют свирепые неумолимые бураны, сшибающие с ног человека. Бушуют несколько суток подряд. Дышать трудно...

    Даже переход на занятия в школу был связан с риском заблудиться, учащиеся в пилотках и легких ботинках ходили цепочкой, взявшись за руки. Настолько непроглядной была ревущая ураганным ветром стена снега. Сильные бураны заносили бараки интерната снегом до самых крыш. Даже днем в них не выключали освещение, так как окна были завалены снегом. Чтобы утром попасть в соседний барак, где была столовая, учащиеся рыли вертикальные шахты в снегу, откапывали двери и по снежным ступеням спускались на завтрак.

    Вторая трудность, непреодолимая в течение всех трех лет, – это обувь и обмундирование.

    Дело было не только в том, что обувь и обмундирование были не приспособлены к суровой казахской зиме. Очень часто сроки носки не выдерживались, к тому же ремонт обуви и обмундирования вовремя не производился, а если и ремонтировали, то крайне недоброкачественно.

    Так, например, к осени 1943 года шинели были совершенно изношены. Срок их носки давным-давно истек, а сукна не было, шить было не из чего. Не хватало нательного белья. Из-за плохой обуви по 20-50 человек ежедневно не посещали школу, и иногда учебные занятия переносились из школы в интернат. В феврале 1944 года около 100 человек сидели без обуви.

    Не лучше обстояло дело и с интернатом – помещением, где спали, отдыхали, проводили свободное от учебных занятий время.

    В 1942-43 учебном году здесь создалось чрезвычайно тяжелое положение. До 1 ноября зимние рамы были не застеклены, частично оконные просветы заложили кирпичом. Интернат не был обеспечен самым необходимым. Не хватало 500 табуреток, 200 тумбочек, в 1944 году на 420 человек было всего 4 умывальника по 5 сосков в каждом. В двух зданиях интерната не было сушилок для обуви. Из-за непомерной скученности отдельные учащиеся спали на полу. Топлива не хватало, было такое время, когда интернат не отапливался по два дня.

    В связи с недостатком транспорта в школе, учащимся часто приходилось на себе возить уголь со школьного двора в интернат. Мало того, приходилось на себе носить уголь из Караганды Угольной, дрова из шахт, подвозить воду, привозить продукты из Нового и Старого городов, Новой Тихоновки и мелькомбината.

    Не было в поселках и бани. Учащиеся ходили пешком, неся белье в наволочках, в Караганду Новую, где поочередно мылись, дезинфицировали необходимое и опять пешком возвращались в интернат – и зимой, и осенью, и в буран, и в дождь. Рек и прудов вблизи не было. Даже воды не было в достаточном количестве. Серьезнейшие затруднения испытывали и с питанием. Если в первые месяцы пребывания в Караганде с питанием было более или менее благополучно, то начиная с 1942-43 учебного года оно резко ухудшилось. Были определены крайне ограниченные нормы продуктов для питания. Вот они, эти нормы: мяса или рыбы – 70 граммов, круп и макаронных изделий – 50 граммов, жиров – 20 граммов на ученика в день. Да и на такую норму запасов не было.

    12 апреля 1943 года в докладной записке на имя секретаря Карагандинского обкома КПК т. Мельникова командование школы сообщало: «Требуется 14 тонн крупы, 90 тонн картошки и возможное количество жиров». А к началу учебного года было заготовлено 7 тонн огурцов и 10 тонн картофеля.

    Учащимся приходилось есть непривычное для них твердое верблюжье мясо. Иногда на большой перемене давали кусочек хлеба и маленький кусочек сала, что считалось большим праздником. Но чаще всего ощущался голод. В столовой готовилось блюдо, названное учащимися «затирухой», состоящее из муки и воды. Среди учащихся создавались так называемые коалиции: на завтрак несколько человек договаривались – сегодня один ест за 3-4 человек, а завтра другой и так поочередно. Остальные же остаются без завтрака. Имелись случаи, когда учащиеся питались один раз в сутки. К тому же в столовой часто обвешивали учащихся хлебом, пищей, что не раз обнаруживалось контрольной группой учащихся.

    Учащиеся настолько свыклись с ощущением голода, что считали это естественным явлением, но мечтали о том дне, когда хлеб будет свободно продаваться.

    Особенно положение ухудшилось в связи с сокращением нормы хлеба. На этой почве появились разговоры со стороны отдельных учащихся о неудовлетворенности спецшколой.

    Ухудшилось положение и в связи с тем, что вместе с сокращением норм хлеба облторготдел закрыл при школе коммерческий буфет, который давал возможность хотя бы за плату иметь дополнительный завтрак.

    Улучшению питания должны были способствовать продукты, которые предполагалось получить из колхозов Осокаровского и Тельмановского районов на трудодни, заработанные учащимися летом. Но колхозы этих районов ничего не смогли дать школе.

    Областной комитет партии неустанно следил за жизнью и деятельностью спецшколы, принимал меры к тому, чтобы в невероятно трудных условиях военного времени облегчить положение коллектива спецшколы. Так по его решению в январе 1944 года спецшколе было отпущено 70 тонн капусты и 90 тонн картофеля.

 Трудно было и командно-преподавательскому составу со своими семьями. Хлебные и продовольственные карточки не всегда своевременно отоваривались, а на рынке господствовали страшные цены – за килограмм сливочного масла платили 1000 рублей, а за ведро картофеля 60-80 рублей. Выход был один – продавать личные вещи, что и делали. 

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

     Развитию художественной самодеятельности в школе уделялось большое внимание и в условиях военного времени. Особую активность проявляли комсомольцы Легкодым, Дирдак, братья Ильины, Тычинин, Гончаров. В школе был духовой оркестр, джаз-оркестр, организованный Дирдаком, драматический кружок, которым руководил Иван Васильевич Руднев, имелись хорошие танцоры, певцы и декламаторы.

    Участники художественной самодеятельности с  успехом выступали на школьных вечерах. Певцом-солистом  в эстрадном оркестре выступал Ильин-«меньшой». Особенно хорошо принималась популярная в то время песенка «Парень кудрявый». Во время исполнения «меньшой» поглаживал рукой по наголо остриженной голове, и это несоответствие вызывало веселый смех у зрителей.

    Наши «артисты» выступали не только в школе, но и в поселке Большая Михайловка и на сцене кинотеатра в Караганде Новой перед началом сеансов.

    В январе месяце 1944 года, в каникулярное время, агитбригада в количестве 23 человек во главе с капитаном Юдиным и Марковичем в течение семи дней обслуживала колхозников подшефного Осокаровского района. Перед концертами с лекциями и докладами выступали и преподаватели, и комсомольцы.

    С огромным интересом всегда слушали преподавателя Марковича, который так красочно, доходчиво делал любой доклад на любую тему. Так что «спецы» были довольно популярными среди местного населения.

    Продолжали оставаться постоянными спутниками жизни «спецов» песни – и строевые, и лирические. Дружно пели их и в Воронеже, и в долгом пути из Воронежа в Караганду, пели их и в Караганде. Только теперь добавились новые песни. Вот они, эти песни. «Подымайся, народ» на мотив песни «Если завтра война», но другого содержания:

«Если завтра война – так мы пели вчера,

А сегодня война наступила,

И когда началась боевая пора,

Запеваем мы с новою силой.

          Припев:

На земле, в небесах и на море

Наш напев и могуч, и суров.

Подымайся, народ, собирайся в поход.

Разгромим обнаглевших врагов!».

     Пели и такие песни, как «Соловьи», «Темная ночь», «Огонек». С каким глубоким чувством пели ребята...

    Как и во всей нашей стране, в школе установилась традиция торжественно отмечать даты всесоюзных революционных праздников – проводились торжественные собрания, на которых подводились итоги соцсоревнования, приказами по школе поощрялись лучшие ученики, командиры, преподаватели, отделения, взводы и роты.

    В 1943 году в День 25-й годовщины Советской Армии и Военно-Морского Флота весь личный состав спецшколы колоннами рот прибыл в кинотеатр Караганды Новой.

    С краткой вступительной речью к собравшимся обратился начальник школы, который потом предоставил слово для доклада капитану П.А. Старчиенко. Под бурные аплодисменты за трибуну вышел симпатичный стройный, подтянутый офицер морской авиации с двумя орденами Красного Знамени на груди.

    Капитан Старчиенко рассказал присутствующим о героической обороне города Севастополя. За восемь месяцев упорной борьбы советские войска уничтожили несколько сот тысяч солдат и офицеров противника. И только по приказу оставили Севастополь. Личный состав авиации под шквальным огнем противника успешно готовил самолеты, а летчики, штурманы и стрелки громили фашистов с воздуха на подступах к морской крепости.

    После доклада перед нами с большой концертной программой выступили моряки-черноморцы, защитники Севастополя. Мы все бесконечно были счастливы, что перед нами выступали люди, перенесшие ад и пекло, голод и страдания, но не покорившиеся ненавистному врагу.

    В заключение выступили участники нашей художественной самодеятельности, которые исполнили прекрасные песни военного времени, чудесные пляски, басни и пародии. Наши акробаты выступили со своей программой и показали слаженность, синхронность при выполнении упражнений.

    Надолго остались в памяти у нас впечатления от этого вечера. Праздновала наша школа и 8 Марта. Да и как его было не праздновать?

    Женщины, наши славные женщины! Вместо призванных в РККА мужчин-преподавателей и командиров в 1942-43 учебном году на педагогическую работу пришли женщины-педагоги: З.В. Кручинина, Б.Н. Акимова, Т.А. Зеленина.

    Были назначены командирами взводов М.Д. Петракова, Р.С. Иткина, Р.И. Гуткина, Н. Уточкина.

    Неустанно, почти круглосуточно работали они, воспитывая учащихся, не уступая лучшим командирам-мужчинам. И их труд получил общественное признание.

    Очень большую и необходимую работу провели партийная и комсомольская организации по оказанию помощи фронту и семьям фронтовиков. И в этом вопросе наша школа не отставала от всего советского народа, внесла свою лепту в разгром врага.

    Были приняты единодушные решения: отчислить однодневный заработок на подарки бойцам Красной Армии, на подарки ленинградцам; отчислить однодневный заработок в течение двух месяцев на приобретение теплых вещей для фронта; оказать помощь семьям фронтовиков; перечислить разовый однодневный заработок на постройку самолетов для авиационной эскадрильи.

    В октябре 1942 года преподаватели спецшколы сдали 5 меховых жилетов, 5 шапок-ушанок и другие вещи. В школьной столовой было организовано питание для 33 семей военнослужащих, 12 человекам выдана валеная обувь, трем – обмундирование, четырем семьям выделены квартиры, 15 семей снабжены топливом. Собрано и сдано в госбанк 1316 рублей в фонд помощи детям фронтовиков.

    За три года коллектив школы собрал и отправил на нужды фронта около 60 000 рублей.

 

ИМ НЕ ПРИШЛОСЬ ЗАКОНЧИТЬ СПЕЦШКОЛУ...

    Патриотический накал среди учащихся в Караганде с каждым днем усиливался. Ребята, сначала в одиночку, а затем и большими группами подавали рапорты с просьбой отправить их в действующую армию. Этой «болезнью» заболели и несколько командиров-преподавателей, в том числе и я. Нам дали соответствующее разъяснение в Гор военкомате, а ребятам разъяснили в школе. Выстроили батальон, и начальник школы долго внушал им, что Родина не зря тратит средства на их обучение, что из них готовят кадры, так необходимые армии, что придет время, когда и они будут обязаны выполнить свой долг гражданина, долг солдата, и именно солдата воздушного океана.

    Но не все преодолели «кризис» душевных патриотических порывов – некоторые просто сбежали из школы, явились в военкомат и их направили на фронт.

    Владимир Андрющенко, 1924 года рождения, в действующей армии был до 1945 года. Гвардии старший сержант сухопутных войск занимал должность помощника командира взвода. Благодарственные письма от Главнокомандующего, медаль «За отвагу» – убедительное свидетельство его славного боевого пути.

    Александр Янкин, 1924 года рождения, в июне 1942 года, когда его одноклассники держали государственные  выпускные экзамены, был уже в составе 161-го авто батальона и выехал на фронт шофером. Его фронтовая жизнь началась на Юго-Западном фронте. Вначале он испытал горечь отступления, затем и радость великого наступления от Сталинграда до Яссо-Кишиневского разгрома немцев, в составе 3-го Украинского фронта в 10-м Одесском автополку до августа 1944 года. Потом его направили в военное училище, которое он окончил в августе 1946 года.

    В связи с напряженной обстановкой на фронтах многим нашим воспитанникам не пришлось окончить спецшколу: как только им исполнялось 18 лет, их призывали в ряды Красной Армии.

    23 октября 1942 года был выстроен батальон, и начальник штаба А.Ф. Бакулин зачитал приказ № 95, в котором говорилось:

    «Нижепоименованных учащихся 2-й роты (9-е классы), родившихся в 1924 году, считать призванными в РККА и направленными в распоряжение Ленинского РВК...» и перечислялось 9 фамилий.

    15 февраля 1943 года были призваны еще 17 человек, рожденные в 1925 году, из них 4 человека из 2-й роты и 13 человек 3-й роты (8-е классы).

    Не трудно представить себе, что творилось в школе после зачтения приказов... До этого поголовно все учащиеся рвались на фронт. И вот среди них оказались счастливчики. Необыкновенно тепло и торжественно провожали их. Обнимались... до боли сжимали руки... Командир роты В.И. Пузынин, он же физрук школы, волевой человек, проводил их до РВК, возвратился с крепко сжатыми челюстями и слезинками на глазах. Ночью в комнатах интерната заснувших не было...

 БУДЬ ГОТОВ!

     Военно-физическое  воспитание учащихся и в Караганде осуществлялось в течение учебного года не только на уроках физкультуры, военных и специальных дисциплин. В школе уделялось большое внимание кружковым и секционным занятиям, проведенным во внеурочное время.

    Главная тяжесть работы по военно-физическому воспитанию учащихся лежала на плечах преподавателей специальных военных дисциплин, преподавателей физического воспитания и командиров рот, взводов. Причем командирами рот и взводов были преимущественно преподаватели гражданских учебных предметов.

    Военная подготовка их была различна, в большинстве своем не соответствовала требованиям средней военной школы ВВС.

    Так из 23 преподавателей, работавших в 1942-43 учебном году, только 6 человек имели военные знания в объеме командира роты и взвода запаса. Остальные, кроме знаний, полученных ВУЗах по военной подготовке, дополнительной подготовки не проходили и в армии не служили. Из указанного количества преподавателей – восемь женщин.

    В связи с этим командованию школы приходилось вести огромную работу с ними по повышению их военной подготовки. Опиралась она на основное ядро – 6 человек, которые мастерски преподавали свои дисциплины и обеспечивали воинское воспитание учащихся.

    Военный руководитель капитан Ф.И. Юдин, в прошлом военный летчик, своим добросовестным отношением к делу показывал пример другим, завоевал авторитет среди учащихся.

    В глазах последних он оставался боевым летчиком-бомбардировщиком, недавно летавшим на самолетах дальнего действия. Разинув рты, слушали они каждое его слово, и не только слушали, но и прочно усваивали материал.

    Физрук школы и командир роты Виктор Ионикиевич Пузынин своим мастерством ведения уроков физкультуры и кружковых секционных занятий, а также и воспитательной работой с каждым в отдельности и с ротой в целом снискал к себе всеобщее уважение, и я бы сказал, любовь. Неслучайно его в роте называли «папой».

    Воспитательным талантом он умел подчинить своей воле 150 «спецшколят».

    Не меньшей популярностью среди командно-преподавательского  состава и учащихся пользовался Иван Сергеевич Розинг – преподаватель физкультуры, командир взвода, роты и, наконец, физрук школы. Ивана Сергеевича любили за умение быстро находить контакт с учениками, за его подтянутость и выдержку, доброжелательность и мягкий юмор. Несмотря на большую нагрузку по физической подготовке, учащиеся с любовью, с каким-то азартом выполняли его задания. Ивана Сергеевича высоко ценило командование школы.

    Григорий Васильевич Якимов, бывший летчик-инструктор карагандинского аэроклуба, 27 декабря 1941 года был зачислен преподавателем спец дисциплин и по совместительству начальником интерната, а 5 марта 1942 года назначен командиром 1-й роты, с 16 сентября 1942 года – командиром 3-й роты. С первых же дней Григорий Васильевич энергично включился в работу, не жалея ни сил, ни времени, передавал свой опыт командирам и преподавателям.

    По своей инициативе Григорий Васильевич организовал планерный кружок, от желающих заниматься в нем не было отбоя: все школьники рвались в небо.

    К сожалению, в школе был и такой командир взвода, математик, которого прозвали «Перфишкой»: за подслушивание, выслеживание, неискреннее отношение к учащимся и неуважение к ним. Но учащиеся делали совершенно правильный вывод и из этого печального явления.

    В работе по военно-физическому воспитанию были и недостатки, которые мешали нам. Например, в школе не было спортивного зала, из-за отсутствия креплений недоставало лыж, ощущался недостаток и в снарядах для физических упражнений; не было образцов современного оружия, не хватало учебников по спец дисциплинам и Уставов воинской службы.

    И все же в школе проводилась большая серьезная работа; самоотверженность командиров и преподавателей, самих учащихся сводила к минимуму влияние этих недостатков на учебно-воспитательную работу.

    Опорой во всей военно-спортивной работе для преподавателей и командиров были комсомольцы. В течение учебного года регулярно работали секции: гимнастическая во главе с комсомольцем С. Поповым; бокса во главе с комсомольцем В. Третьяковым; лыжная, акробатическая, хоккейная, стрелковая.

    Помимо секционных и кружковых занятий организованно проводились массовые военно-спортивные  мероприятия. Так в порядке подготовки к лыжному кроссу 1942-43 года проведено 3 общешкольных, 1 ротная и 14 взводных тренировок. В самом кроссе участвовало 400 человек.

    Отрадно отметить, что наши спортсмены свое мастерство выносили за пределы школы.

    Во  всех спортивно-физкультурных  мероприятиях города Караганды школа принимала самое активное участие, и всегда наши физкультурники занимали одно из первых мест.

    Разумно использовали учащиеся и свободное от занятий время – много бегали на лыжах. Для этого далеко ходить не надо, вышел из интерната и перед тобой – четыреста километров до самого Балхаша ровной как стол заснеженной степи. Уходили ребята в степь километров на десять, а потом по ветру, натянув на палки прихваченные с собой простыни, стремглав неслись к дому. Поэтому неслучайно учащиеся А. Ерофеев, Дурнев, Попов, В. Демидов и Зиборов – участники областных лыжных соревнований – неоднократно занимали первые места и получали дипломы областного комитета физкультуры и спорта.

    Не раз и с большим успехом наши физкультурники выступали на сцене кинотеатра Караганды Новой.

    16 июля 1944 года в Караганде на стадионе «Динамо» праздновали 6-й Всесоюзный день физкультурников.  В нем участвовали и наши лучшие спортсмены.

    Спортивная жизнь в школе начиналась обычно с утренней физзарядки. Зарядка на большой площади перед помещением интерната под звуки школьного оркестра – это было поистине художественное  выступление батальона спецшколы. Легкость, стройность упражнений… Недаром представители разных организаций, посещавшие школу, так любили присутствовать на утренней зарядке. Она проводилась на той же площади даже в зимнюю стужу.

    Особенно широкий размах секционные и кружковые занятия приобретали во время летних 45-дневных лагерей, где очень удачно сочетались учеба по специальным программам военных дисциплин с уплотненной программой по физкультуре.

    В Караганде были проведены три лагерных сбора.

    Лагерный сбор летом 1942 года оказался неудачным. Вблизи Караганды удобных в природном отношении мест не было, а перебросить лагерь за 200-300 километров вне железнодорожного сообщения не представлялось возможным. Поэтому учебно-лагерный сбор был проведен на зимних квартирах. Ощущался острый недостаток в квалифицированных кадров военных специалистов. Командование лагеря вынуждено было использовать для ведения специальных дисциплин преподавателей общеобразовательных предметов, которые не смотря ни на что успешно справились со своей работой.

    Лагерный сбор 1943 года проходил в Осокаровском районе. Особенностью этого лагерного сбора было то, что он проводился в 2 смены – вторая рота занималась в лагере, а третья работала на колхозных полях, и наоборот.

    9 июня школа в составе одной роты вышла в лагерь в Осокаровский район Карагандинской области. От станции Осокаровка к месту нового базирования лагерного сбора учащиеся совершили тридцатикилометровый переход по степи, сопровождаемый безветрием, несносным зноем, миражами и отсутствием питьевой воды. Впервые встретившись с такими лишениями и испытаниями, они с честью перенесли их и своевременно прибыли к новому месту дислоцирования.

    В условиях Карагандинской области это одно из лучших мест в природном отношении.

    Лагерь располагался на берегу небольшой реки Каргалы. С трех сторон

– северной, южной и восточной – прикрыт горами, а с западной – открытое место, вдоль реки поросшее кустарником. Вокруг лагеря проходил канал искусственного орошения. Для питья пользовались водой из родника, находящегося в 150 метрах от лагеря, а для приготовления пищи – из арыка. Однако местность лагеря была малярийной, вследствие чего приходилось проводить опыление, но все равно были случаи заболевания малярией.

    Весьма ощутимые трудности участники лагерного сбора испытывали и в питании. Нормы продуктов питания совершенно не удовлетворяли потребностей учащихся при той физической нагрузке, которая предусматривалась учебным планом. Тем более что школа своей базы не имела.

    Кроме того, даже малых запасов продуктов в первые дни не было: по чьей-то вине наряды на продукты на лагерный период были получены накануне отправки, следовательно, заранее, до прибытия в лагерь, заготовить продукты на месте не представилось возможным.

    Когда учащиеся прибыли, продовольственный склад был пуст.

    Но и этим беды лагерной жизни не закончились. Из-за отдаленности лагеря, отсутствия школьного транспорта и лесоматериала у нас не было возможности иметь положенный спортгородок, пришлось своими силами примитивно строить полосу препятствий и другие сооружения.

    Одним из существенных недостатков в проведении сборов было отсутствие добротной обуви у учащихся, что резко сказалось на тактических занятиях и выходах по тревоге, так как грунт в районе лагеря каменистый и босиком выводить учащихся было невозможно.

    Наконец, отрицательными моментами в лагерной жизни являлись отсутствие радио и частые перебои с получением газет и журналов – даже местные газеты получали через 3-4 дня. Но никакие трудности не могли остановить решительного напора романтиков неба, неуклонно стремящихся к своей цели.

    Вторая рота пробыла в лагерях до 24 июля, а третья – с 25 июля по 28 августа. За период лагсбора программа полностью была выполнена.

    Проведена одна тактическая игра – взвод в наступлении и обороне; подготовлено 292 значкиста ГТО. В течение семи выходных дней оказывали помощь окружающим колхозам в уборке урожая. Учащиеся за время лагеря получили большую закалку, физически значительно окрепли, улучшилось здоровье.

    В особых условиях проходил лагерный сбор летом 1944 года. К началу занятий школа имела неясное положение – в связи с предполагавшейся реэвакуацией в город Липецк Воронежской области – проводить лагерный сбор в Караганде или по прибытии в город Липецк. 43 ученика-квартирьера во главе с капитаном И.С. Калининым уже выехали в Липецк. 16 июня пришло распоряжение генерал-майора Борисова о проведении лагерей до реэвакуации в Караганде на зимних квартирах.

    Лагерь для проведения учебных занятий был обеспечен всеми необходимыми учебниками и пособиями; для специальных дисциплин имелся самолет, моторы и необходимые агрегаты. Часть учащихся первое время жила не на казарменном положении, а на частных квартирах. Эта ненормальность оправдывалась лучшей организацией их питания.

    С 4 июля все учащиеся жили в интернате, а занятия проводились в учебном корпусе и в парке у самолета. При изучении учебных предметов был взят упор в первую очередь на спец дисциплины, так как в связи с реэвакуацией лагерный сбор рассчитывался не на 45, а на 36 дней. Понятно, что нагрузки, учебные и физические, были большие. Уроки проводились строго в соответствии с программой.

ВЫНУЖДЕННАЯ СУРОВОСТЬ

     Необычные для нас климатические условия, серьезные недостатки в бытовом обслуживании: недостаток обмундирования, питания, скученность и холод в интернате – во многом способствовали грубым нарушением уставных положений, распорядка дня, проявлению аморальных поступков со стороны как отдельных неустойчивых учащихся, так и групп, попавших под влияние последних.

    Пагубно сказались на всей работе постоянные изменения в командно-преподавательским составе – в 1942, 1943 годах в ряды РККА были призваны 12 человек, несколько преподавателей и командиров уехали в освобожденные районы на прежнее местожительство, на их место поступили менее подготовленные для работы в нашей школе кадры.

    При  всей  богатой, интересной, разнообразной общественно-политической работе командно-преподавательский состав школы столкнулся не только с грубыми нарушениями дисциплины, но и с чрезвычайными происшествиями, на преодоление и предотвращение которых пришлось затратить много усилий, проявить педагогическое мастерство.

    К таким нарушениям и происшествиям относились: случаи воровства и продажи на базаре личных и казенных вещей, отказ работать в колхозах, коллективный отказ от принятия пищи в столовой, пьянка, ругань и драка, самовольные отлучки, побег из школы, курение, игра в «очко», уход с поста, чтение романов на уроке, отказ отвечать на уроке, грубость в обращении с командирами и преподавателями.

    К сожалению, были, хотя и единичные, случаи недисциплинированности и со стороны командно-преподавательского состава – пьянка, драка, опоздания на уроки, педагогическое чванство.

    Я с большим удовлетворением отмечаю сложившуюся хорошую традицию в спецшколе – избегать голого администрирования. Все серьезные нарушения подвергались массовому коллективному обсуждению, доводились до сознания каждого ученика, командира и преподавателя. В борьбу включились партийная, комсомольская и профсоюзная организации, завершал все педагогический совет школы.

    Нужно сказать, что дезорганизаторы не находили никакой поддержки в коллективе. Помимо личного товарищеского совета, сурового общественного осуждения к ним принимались и самые суровые меры административного воздействия. Приведу один пример. Учащийся 1-й (выпускной!) роты Ф... «систематически нарушал дисциплину, курил, продавал девочкам в клубе тетради по 5 рублей каждую; при отдаче приказания командиром роты лежал на постели, потом демонстративно сел на стул «нога на ногу» и грубо разговаривал с ним; на замечания старших выкрикивал, что объявит голодовку; и в Воронеже, и здесь, в Караганде, приводил девочек в интернат, что категорически запрещалось, наконец, обманул мандатную комиссию...».

    Индивидуальные беседы, решения товарищей во взводе и роте игнорировал.

    26 ноября 1941 года было проведено общешкольное собрание актива школы, на которых обсудили его поведение. Выступающие с гневом говорили, что Ф... школу не любит, с товарищами не считается, что он случайный человек в школе и доверить ему такое грозное оружие, как самолет, нельзя.

    29 ноября приказом по школе Ф... был исключен из школы.

    Суровые меры применялись и командно-преподавательскому составу. 19 января 1944 года за халатное отношение к своим обязанностям, за дискредитацию школы (пьянка и драка) был снят с работы преподаватель географии командир взвода И…

 

 СЛАВНЫЕ ТРУДОВЫЕ ДЕЛА

     Единство фронта и тыла – эта фраза для карагандинцев в 1941-1944 годах не была абстракцией, она вмещала в себя огромное содержание. Работать не покладая рук, днем и ночью, без выходных, работать за двоих, троих было обычным, повседневным явлением в их жизни.

  За время пребывания в Караганде учащиеся участвовали в работах по очистке железнодорожных путей и пропуску вешних вод на шахтах, на строительстве плотины в Зелентресте, участвовали в транспортировке 300000 кирпичей для строительства новых шахт и бараков для шахтеров.

    Ощутимую помощь школа оказала и в добыче и погрузке угля. Достаточно сказать, что только за один 1942-43 год было отбито и погружено учащимися 20000 тонн угля! Работали в любое время, в любую погоду дня и ночи, по первому зову немедленно являлись на шахты и возвращались домой только после выполнения задания.

    Вспоминается один из «культпоходов» на шахту.

    Была глубокая казахская осень 1942 года. Под Сталинградом решалась судьба Родины. На душе у всех было неспокойно. В воскресенье утром из-за сильной метели физзарядки не было.

    Во время завтрака создавался у каждого личный план проведения выходного дня… Но, как обычно, осуществиться личным планам было не суждено. После завтрака объявили построение, и майор Ф.И. Юдин просто, скупо, из глубины души выдавил: «Товарищи курсанты! Стране не хватает угля. Мы должны помочь…»

    Шли пешком 12 километров через поле. На шахте № 20 их уже ждали. Быстро распределили по местам работы. Кто в забой, кто на загрузку вагонеток в забое, кто на отбор породы с конвейера.

    Борис Кадамов с группой в 6 человек попал на конвейер загрузки «пульмана». Работа несложная: «грабаркой» бросать уголь на конвейер. И вышло у них по 10 тонн на человека. После работы всех накормили жидким супом, и пошли соколята домой, опять 12 километров, преодолевая порывы ветра и метель, которая не прекращалась весь день. А ночью спали как убитые, и никому не снилось, что его вызовут перед строем и объявят благодарность за добросовестную работу.

    Помнится, и еще одна «битва» «спецов». Нестерпимо морозная январская ночь и телефонный звонок. Вызывали начальника школы В.З. Акимова в областной комитет КПК. Создалась пробка в погрузке угля, опасность приостановки железнодорожного движения из-за снежных заносов. Надо было сейчас же, глубокой ночью, несмотря на разыгрывающийся буран, поднять людей и отправить на неотложную работу.

    Уже через несколько минут все командиры рот и взводов были на ногах, отдавая короткие распоряжения младшим командирам, расставляя людей. По-военному четко и быстро батальон был выстроен, как один человек. Эту необычную колонну людей возглавили начальник школы В.З. Акимов, заместитель начальника школы по военной подготовке капитан Ф.И. Юдин и заместитель начальника школы по политической части капитан И.С. Калинин. Утро и целый день учащиеся и командно-преподавательский состав грузили уголь. Мороз не отпускал, и ветер не унимался. К вечеру задание было выполнено. Шли в интернат, крепко схватившись друг за друга, ветер сбивал с ног, не было видно на расстоянии двух шагов, дороги завалены снегом. И все-таки находилась возможность для шуток и смеха. Вечером сушились и грелись у раскаленных печей, решали задачи, готовились к занятиям.

    Во время летних каникул учащиеся оказывали значительную помощь колхозам по уборке военного урожая.

    Летом 1942 года, после лагерного сбора, весь личный состав школы убирал урожай в Осокаровском и Тельмановском районах. Как правило, вечерами учащиеся выступали с концертами художественной самодеятельности перед колхозниками.

    Летом 1943 года уборку сена проводили в совхозе на Акмолинской целине, километров за 100-150 от центральной усадьбы совхоза, а после того как убрали его, целый месяц помогали убирать урожай зерновых культур.

    С большой радостью и гордостью за наших питомцев прочитали мы в газете «Социалистическая Караганда» за 30 августа 1942 года статью Ф. Днепровского «Курсанты спецшколы помогают колхозу». В ней автор рассказывал: «В начале августа в колхоз «Парижская коммуна» Нуринского района приехали пять курсантов спецшколы помочь колхозникам убрать богатый урожай. В тот же день курсанты уже были в стане полеводческой бригады № 3 и взялись за копнение. Работали все в одном звене. Под руководством курсанта Кичина звено дружно приступило к делу.

    Поздно вечером, когда уже в стане был готов ужин и колхозники ждали своих гостей, курсанты сложили двести десятую копну.

    «На сегодня хватит, – сказал Кичин. – Норму перевыполнили на 50 копен».

    Пример курсантов воодушевил колхозников. Раньше на работу приходили кому когда вздумается. В полевом стане царила антисанитария. Расхлябанность, недостойная колхозника. В бригаде должна быть военная дисциплина. Для того чтобы быстро и хорошо убрать хлеб, мы должны трудиться от зари до зари. Нельзя терпеть и грязь, говорили в обеденный перерыв курсанты. В стане ввели жесткий распорядок дня. Опоздавших на работу лишали трудодня. Стало чисто на кухне. В поле колхозники теперь выходят до рассвета и кончают работу, когда становится темно. Много ценных предложений подсказали курсанты колхозникам в ходе уборки урожая. По их совету, например, в бригаде создали походную мастерскую, лобогрейку стали исправлять на месте. Это мероприятие дало многое. Раньше из 8 лобогреек в бригаде работало 4-5, а к вечеру 2-3, теперь действуют все.

    Личный пример и творчество молодых патриотов – будущих командиров Красной Армии – крепко помогли колхозу в страдную пору».

    Кроме работ в  шахтах, колхозах учащимся приходилось выполнять разнообразные работы внутри школы: своими силами переоборудовали и отремонтировали интернат и учебный корпус, построили овощехранилище, надворные постройки, отремонтировали мебель; проходивший по всей стране месячник по озеленению общежитий нашел горячий отклик среди наших комсомольцев – было посажено около интерната 72 дерева. Не забудется никем и «Волынка» – там, за целинными перекатами, было подсобное хозяйство спецшколы. Туда 8 километров и обратно столько же – копали картошку.

    Огромное удовлетворение получили учащиеся и командование школы, когда своими силами была восстановлена школьная непригодная автомашина ГАЗ-АА, так необходимая для обслуживания многочисленных нужд школы. А дело было так. В сентябре 1943 года учащемуся Борису Гальперину исполнилось 16 лет. К этому времени он получил права шофера. Узнав об этом, начальник школы сказал: «Посмотрим, какой ты шофер? Вот сумеешь восстановить машину – значит шофер настоящий!» Слова начальника задели Бориса, и он, подобрав несколько надежных товарищей, принялся за дело... Машина была восстановлена. Сколько неподдельной еще детской гордости испытывала группа ребят. Еще бы! Любимая школа, которая нуждалась в машине и не имела таковой, получила ее. Запчасти к машине они доставали, буквально где придется. Самое интересное для них заключалось в том, что машина после восстановления могла двигаться либо на первой и второй, либо на третьей и четвертой скоростях, так как во время движения переключения со второй на третью передачу не происходило. Поэтому, выжимая газ до отказа, они трогались сразу на третьей скорости, и машина с места рвалась вперед.

 

ПРЕПОДАВАТЕЛИ

    Как я говорил, школа начала учебные занятия 12 ноября 1941 года, имея 374 учащихся. Необходимо было произвести дополнительный набор учащихся до планового комплекта, что и было сделано. В газете «Социалистическая Караганда» было дважды опубликовано объявление об условиях приема в спецшколу, но полностью укомплектовать не удалось.

    К 1942-43 учебному году подготовка была проведена более успешно. Уже 3 июня опубликовали объявление о новом наборе; кроме того, командиры-преподаватели выезжали в далекие районные школы для разъяснения условий учебы в спецшколе. В результате, 1 сентября 1942 года приказом по школе был зачислен 191 ученик, при выпуске – 120 человек. 

 1-й взвод 1-й роты с преподавателями (слева направо): Удовенко, Юдин,

Бакулин, Петракова, Акимов, Калинин, Розинг, Иткина. Июнь 1943 года

 

    Объявление о наборе на 1943-44 учебный год было опубликовано 9 июня. Командиры-преподаватели побывали во многих школах, а сами учащиеся – «спецы», общаясь с бывшими своими однокашниками, успешно их агитировали. Поэтому третий карагандинский набор прошел отлично: в школу было зачислено 219 человек.

     Состав карагандинских  наборов отличался от воронежских: в школу пришли учащиеся с разной учебной подготовкой, разной культурой и дисциплиной. Здесь и дети, эвакуированные из разных уголков нашей страны, и дети местных жителей, учащиеся казахских школ, недостаточно владеющие русским языком. Это обстоятельство значительно усложняло работу командно-преподавательского состава.

    Затруднения в учебно-воспитательном процессе создавала и вызванная военным временем текучесть командно-преподавательского состава. Только за 1942-43 годы в ряды РККА были призваны 13, за то же время вновь поступило 26 человек.

    Трудности перед преподавателями и командирами были большие. Но, как во всяком коллективе, у нас в школе были такие преподаватели, мастерство и добросовестное отношение к своему делу которых служило образцом для всех.

    Помню преподавателя математики Германа Николаевича Грекова. Он должен был поступить в аспирантуру Воронежского государственного университета, но он пришел в спецшколу и показал себя отличным преподавателем, уроки проводил на одном дыхании, ни разу не заглянув в конспект, был исключительно требовательно к себе и ученикам.

Серафима Николаевна  

Халимова. 1980 год

    Преподаватель математики Алексей Ефимович Киселев до спецшколы работал методистом в Воронежском институте усовершенствования учителей. Человек преклонного возраста, неподдельной доброты, он не отличался военной подготовкой, но математиком был прекрасным.

     Преподаватель химии Серафима Николаевна Халимова была грозой школы. Высокого роста, подтянутая, строгая, порой до педантизма. Уж у нее на уроках не обернешься и от ответа по заданному не увильнешь.

    Мы, преподаватели, склонны были считать ее высокомерной, заносчивой. Но одновременно Серафима Николаевна прекрасно знала свою науку и чудесно излагала преподаваемый материал. Она была строгой и в то же время очень спокойной, честной и объективной при оценке знаний, пунктуальной и справедливой.

    Не одну благодарность от командования школы получала и преподавательница немецкого языка Нина Николаевна Логофет. Тоненькая, хрупкая, смуглая, похожая на гречанку, она, казалось, не выдержит даже небольшого порыва ветра – покачнется и упадет. Но это была высоко эрудированная личность. До спецшколы Нина Николаевна преподавала в одном из институтов Воронежа. В совершенстве владевшая немецким языком, она знала английский и французский, блистала начитанностью в русской и зарубежной литературе, обладала остроумным юмором. И, конечно же, пользовалась авторитетом в коллективе.

    Большими мастерами своего дела были и преподаватели  литературы Владимир Михайлович Сидельников, Николай Сергеевич Казаков (в школе о нем говорили: «Как у вас в ВВС появился КНС?»), Зинаида Васильевна Кручинина и Василий Захарович Акимов. Общим для них была одержимость в преподавании, они умели привить учащимся любовь к своей, казалось бы, совсем штатской дисциплине. Они на каждом уроке с увлеченностью заражали всех оптимизмом и давали хороший заряд советского патриотизма.

    Я приведу только одно высказывание выпускника 1942 Константина Яковлевича Сидорова. Через 30 лет он писал о последнем прощальном уроке Николая Сергеевича Казакова: «Никогда не забывал я и последний, перед выпуском, урок Николая Сергеевича Казакова, его проникновенное, идущее из глубины души замечательное выступление. Раньше я как-то побаивался и немного недолюбливал этого, на мой взгляд, сверх меры требовательного преподавателя. Но в этот день стоял перед нами совсем другой человек – взволнованный,  одухотворенный  безграничной любовью к нам, своим питомцам. Дрожал его голос, наполняя класс прекрасными, сильными, какими-то пламенными словами. Слова проникали в самые дальние закоулки ребячьих сердец, переполняя их гордостью за свою Отчизну, за свой народ, вселяя уверенность, мужество, отвагу и стремление ринуться в бой с ненавистным врагом. Все чаще и чаще тот человек подносил к глазам платок, но мужественно старался высказать все. А мы уже не просто слушали, мы как то остро чувствовали и неимоверную тяжесть предстоящей разлуки, и тревогу за нас, птенцов, покидающих родное гнездо, страстный порыв не жалеть себя во имя Родины и твердую уверенность, что в час испытаний никто из нас не дрогнет. Закрыв глаза, быстро вышел из класса пожилой человек. Тот же самый Николай Сергеевич, но уже не тот, а совсем другой, ставший вдруг близким ребячьему сердцу, как отец, как старший брат, как самый верный товарищ. Возможно, не закончил он свое выступление, но каждый из нас уже знал последнюю недосказанную фразу: «Ребята! Родные мои! Никого нет, вас дороже!».

    До звонка оставалось минут семь. Преподаватель  отсутствовал, но в классе царила небывалая тишина. Тридцать пар, полных слез ребячьих глаз внимательно смотрели на обыкновенную классную доску, как бы печалясь о том, что видят ее последний раз».

    Вот такими были преподаватели литературы в школе.

    У каждого из них были свои особенности в методике преподавания, но добрые слова, сказанные Константином  Яковлевичем об уроке Николая Сергеевича, можно отнести к каждому из них.

 

ВОСПИТАТЕЛЬНЫЙ ПРОЦЕСС

     Так, например, в школе в свое время была введена форма наказания учащихся – гауптвахта за нерадивое отношение к учебе, грубое нарушение дисциплины... Отдельные командиры злоупотребляли своими правами. Чрезмерное увлечение арестами давало противоположные результаты. Учащийся отправлялся на гауптвахту – специальную комнату в интернате – и преспокойно отдыхал там, ожидая очередной трапезы: завтрака, обеда, ужина, которые, кстати сказать, приносились им в изобилии сочувствующими ему дежурными по ротам. И получалось, посаженный на несколько суток на гауптвахту, ученик блаженствовал: уроки не посещал, от обильной еды поправлялся. И как следствие – появлялись охотники побывать на гауптвахте.

    Партийное собрание осудило эту форму наказания, и начальник школы отдал приказ: меру взыскания арест из практики изъять.

    Немало пришлось комсомольской организации поработать с неуспевающими учениками. К ученикам, которые сами не в состоянии были освоить преподаваемый предмет, прикреплялись более сильные комсомольцы, а учащиеся, которые могли учиться, но ленились, вызывались на заседания комитета ВЛКСМ и президиумы ротных организаций, где их «протягивали».

    В 1942-43 учебном году выпущено было 43 номера школьной стенной газеты, 24 «молнии» и 10 номеров «окон ТАСС». В этих номерах освещалась вся жизнь школы – успеваемость и дисциплина, взаимоотношения учащихся...

    Вплотную вопросами обеспечения учащихся глубокими прочными знаниями занимался и педагогический совет – высший орган школы. Заседал он, как правило, раз в четверть, решая принципиальные вопросы. Более узкие проблемы решались на педагогических совещаниях.

    Педагогический совет принимал решения, цементирующие весь коллектив на преодоление любых трудностей в работе. Так, например, в начале самоподготовки учащихся проходили без командиров взводов. Присутствие последних на самоподготовке зависело от их добровольного желания, что пагубно отражалось на всей работе школы.

    На основании решения педагогического совета начальник школы отдал приказ, в котором говорилось: «Для поднятия успеваемости в школе и для систематического выполнения домашних заданий учащимися приказываю со 2 марта 1942 года самоподготовки проводить повзводно в школе и под непосредственным наблюдением командира взвода». Отдельные командиры бурно выражали недовольство нововведением.

    В школе постепенно сложилась определенная система самоподготовки учащихся, которая значительно облегчила и организовала самостоятельную работу последних, обеспечила высокое ее качество. Суть нововведения состоит в следующем: все имеющиеся в школе учебники в начале года раздавались учащимся (в школе один учебник приходился на 3-4 человека, а хрестоматия по литературе и учебник по истории – один на 10 человек!). В учебные дни ежедневно, кроме субботы, после обеденного перерыва (обычно с 17.00) учащиеся строем – взводами – следовали из интерната в школу вместе со своими командирами взводов, занимали отведенный класс и приступали к самостоятельной подготовке всех уроков к следующему дню.

    Самоподготовка в присутствии командира взвода продолжалась 2-3 часа. Командир взвода следил, чтобы все учащиеся явились на самоподготовку, взяли с собой нужные учебники, своевременно приступили к занятиям, чтобы на самоподготовке соблюдалась тишина и порядок и все учащиеся готовили уроки.

    По разрешению начальника школы командир взвода имел право учащихся отличников и хорошистов освобождать от обязательного посещения занятий самоподготовки в школе – они готовили уроки в интернате или шли в читальный зал школьной или городской библиотеки, а позже разрешали всему взводу проводить самоподготовку в интернате, если никто из учащихся взвода не имел на данный день плохих отметок.

    Кроме организационной работы командир взвода проводил консультации по своему предмету и по другим предметам, насколько это позволяла его личная подготовка.

    Благодаря такой системе учащиеся готовили уроки организованно и в определенное время; рационально использовали учебники, особенно те из них, в которых ощущался острый недостаток. Учащиеся при возникшем затруднении взаимно помогали друг другу, своевременно получали консультации со стороны преподавателей, которые почти все как командиры взводов присутствовали на самоподготовке; командир взвода имел возможность хорошо изучить каждого учащегося в отдельности, своевременно организовать помощь отстающим учащимся и организовать рациональное использование времени самоподготовки к урокам.

    Я с удовлетворением отмечаю, что члены педагогического совета принимали живое активное участие в его работе. Это были действительно бурные вечера.

    На заседаниях педсоветов, совещаний горячо, по-деловому спорили, невзирая на лица критиковали друг друга. Вспоминается педсовет, длившийся три вечера…

    Командиры и преподаватели почти не оставляли своих учащихся. Утром в школе не только давали уроки, но и тщательно следили за успеваемостью и посещаемостью, «болели» вместе с учащимися за отметку каждого. Вечером на самоподготовке, принимали все меры к тому, чтобы полученная плохая отметка уже завтра была исправлена, сами проверяли отдельных учащихся, их готовность к урокам.

    Не стояли в стороне и командиры рот. Григорий Васильевич Якимов целыми вечерами «песочил» двоечников, неотступно следил за ними на самоподготовке. Были и такие случаи, когда он собирал их после отбоя в красном уголке и приказывал учить уроки, пока не будут их знать. Мало того, учащиеся, получившие плохие отметки, ежедневно обсуждались на ротных и взводных построениях.

    Условия работы были необычные. Они требовали огромной гибкости со стороны руководства школы, умения перестраиваться на ходу, чуткости и требовательности к каждому.

    Командиры рот и взводов должны были уметь заставить учиться и работать по-фронтовому: и беседами, и отеческим научением, и строгостью, и крайними мерами по отношению к лодырям и дезорганизаторам, а такие тоже были. Преподаватели с увлечением работали с учащимися, стараясь оправдать свою принадлежность к лучшим учителям города Воронежа. Они старались так готовиться к урокам, так преподнести материал в классе, чтобы не было ни одного равнодушного ученика, чтобы полученные знания на уроке не забывались бы годы. С этой целью преподаватели истории и литературы использовали кинофильмы, просмотренные или в кинотеатре Караганды Новой, или в актовом зале школы.

    Известно, что заслуженное и своевременное поощрение человека способствует выполнению боевой задачи и в воинской части, и в любом коллективе в учреждении, на производстве, способствует политическому росту человека.

    У нас в спецшколе поощрениям учащихся и командиров-преподавателей уделялось большое внимание, начиная с командования школы и кончая младшим комсоставом. Постепенно выработалась целая система разнообразных поощрений: благодарность устная перед строем, благодарность письменная, в приказе по школе, с занесением в личное дело, с сообщением родителям, занесением на Доску почета, предоставление увольнений в субботу и воскресенье, выдача премий и даже усиленного питания, снятие ранее наложенных взысканий. Учреждены были переходящие знамена для взводов и рот. Доска почета была введена еще в Воронеже. В Караганде мы продолжали заносить на нее имена особо отличившихся учащихся.

    За три года учебы в Караганде на Доску почета и Доску отличника занесены имена 81 ученика; объявлена благодарность 467 ученикам, 53 вручены ценные подарки и денежные премии. В январе-марте 1942 года 21 ученик был переведен «на стол усиленного питания».

    Приказом от 10 января 1944 года имена лучших учащихся были занесены в книгу «За честь школы», кроме того, им было выдано лучшее обмундирование, даны постоянные увольнительные до 1 марта, посланы благодарности родителям и школам, где они учились до поступления в нашу школу.

    Для поощрения коллективов учащихся, занявших первое место в социалистическом соревновании, были учреждены ротные и взводные переходящие Красные знамена. Всего эти знамена присуждались 14 раз. 4 раза взводы заносились на Доску почета взводов.

    Командование школы по заслугам оценивало и тяжелый благородный труд командиров и преподавателей, которые все свои силы, знания, не считаясь со временем, отдавали учащимся – 78 благодарностей объявлено им.

 УБЕДИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ

     Итак, в условиях суровой Караганды школа пробыла со 2 ноября 1941 года  по 27 июля 1944 года. За это время сделаны 3 выпуска. 416 юношей, хорошо подготовленных во всех отношениях, были направлены в разные авиационные училища.

Высокими были и общие показатели по школе. Так успеваемость по школе составила: 98,3% в 1941-42 учебном году, 99% в 1942-43 учебном году и 94% в 1943-44 учебном году.

    В выпускных ротах 106 учеников закончили обучение на отлично и хорошо.

    По  конкурсу Военно-воздушной  академии имени Жуковского наша спецшкола заняла одно из первых мест среди других спецшкол, что было отмечено в специальном письме Наркомпроса РСФСР.

    За выпуски 1942 и 1944 годов школа получила благодарности от Карагандинского облоно; за успешное руководство и работу по обучению и воспитанию учащихся в 1942-43 учебном году Народный комиссариат просвещения объявил благодарность начальнику спецшколы В.З. Акимову и его заместителю по военно-физическому воспитанию капитану Ф.И. Юдину.

    Такая оценка работы спецшколы радовала всех нас.

    Конец учебного года всегда вызывал особое оживление среди всего личного состава школы. Выпускные экзамены... Волнения, тревоги... Эмоции за прожитое... Эмоции за будущее... Благодарность партии, преподавателям, командирам-воспитателям...

    Торжественно, с большим воодушевлением подготавливали выпускные вечера.

    К торжественным выпускным вечерам, как правило, выпускали специальные номера стенных газет, в которых помещали статьи выпускников школы. Их статьи были как бы прощальным словом благодарных учеников. Несколько таких заметок за 1942 год у меня сохранилось. С одной из них, написанной Сергеем Рулевым, я с большим удовольствием знакомлю.

    «Учебный год окончен. Пришел тот день, которого я так долго ждал. Этот веселый и радостный день – день окончания спецшколы. Уже осуществилась моя первая мечта – получить среднее образование. Я имею теперь твердые отличные знания.

    Вечно буду помнить эту родную, близкую мне школу, давшую много интересного, много замечательного. Особенно не забуду воронежские лагеря. Эти белые палатки, окруженные густым зеленым лесом; этот свежий, теплый, ласкающий воздух, быстро бегущую реку Воронеж, вид которой всегда манил к себе, она освежала и ободряла. Здесь всегда раздавался веселый и оживленный смех. Все эти места для меня милы и дороги. Отдых проходил замечательно, и я с большим интересом приступал к изучению как специальных предметов, так и общеобразовательных. Особенно я не забуду таких замечательных преподавателей, воспитавших меня, как Николай Сергеевич Казаков и Герман Николаевич Греков. Их образы я с любовью буду носить в своей памяти. Они сумели привить мне любовь к своим предметам. Я не забуду никогда оживленных уроков литературы. Пример многих литературных героев становился настолько ясным для меня, что они казались не погибшими, а живыми. Они захватывали и увлекали меня...

    Я переживал. Вот они стоят перед моими глазами, эти мужественные, смелые, бессмертные герои!

    Оканчивая среднюю школу, наша молодежь не задумывается над вопросами: «Куда идти?», «Что делать?». Для нашей молодежи широко открыты двери всех учебных заведений. Каждый для себя выбирает ту специальность, которой он больше интересуется, которую может беспредельно полюбить. У нас каждый любит и дорожит своей профессией, многие показывают чудеса геройства в любой отрасли народного хозяйства.

    Я беспредельно полюбил авиацию, мечта стать летчиком у меня зародилась давно, Я с великой любовью читал о героических поступках наших летчиков – славных соколов сталинской авиации.

    Теперь моя мечта близка к осуществлению. Быть летчиком сталинской авиации – самая почетная служба. И недалек уже тот день, когда мы впервые поднимемся в воздух на этих гордых, быстрокрылых птицах. Радостно и приветливо нас встретит воздух. Я отдам все силы, чтобы лучше освоить свою машину, воздух, тактику военного дела.

    Суровые дни Великой Отечественной войны возлагают на нас еще большую ответственность. Враг еще не разбит. Он рвется к сердцу нашей Родины – Москве, рвется к Ленинграду.

    Он хочет сделать рабами наш свободолюбивый народ, хочет поставить на колени большевиков. Но этому не бывать! Большевики сами привыкли ставить на колени врагов, и народ, узнавший, что такое свобода на своей земле, никогда не будет порабощен.

    Лучше смерть, нежели рабство. Смерть за народ, за Родину не страшна. Через несколько дней я вступаю в ряды Красной Армии. Быть бойцом нашей славной Красной Армии – это почетная обязанность.

    Вступая в ряды Красной Армии, я заверяю командно-преподавательский состав нашей школы, подготовивший меня к выполнению этой почетной обязанности, что оправдаю их доверие.

    А сейчас им всем хочется сказать: «Большое вам спасибо, товарищи преподаватели, за воспитание, за знания, которые вы нам дали. Знайте, что ваш труд не пропадет даром».

    Вот с таким настроением покидали родную спецшколу, нас наши питомцы.

    Я не могу без волнения читать и воспоминания выпускника 1943 года Николая Сергеевича Шингарева. Через 30 лет после окончания спецшколы он пишет:

    «Спецшколу никогда не забуду. Во-первых, в ней я научился правильно строить свой распорядок дня, т.е. рационально использовать часы, минуты. Научился ценить товарищей, друзей. Впервые я познал коллективизм, чувство локтя – без чего в армии жить невозможно. Научился правильно работать с учебниками, с конспектами, что мне потом очень и очень пригодилось, и как это помогло побольше узнать, запомнить с наименьшей затратой времени. И все это, если Вы помните, Павел Сергеевич, происходило в то время, когда приходилось иной раз писать на газетах, оберточной бумаге, когда тетрадей не хватало. Когда мы были голодны (после «затирушки»), когда ходили по лужам в валенках, когда форма у нас была коричнево-гадкого цвета из мешковины.

    И все же я в спецшколе научился гладить брюки так, что и сейчас не доверяю никому, даже матери и жене. Им за мной не угнаться в этом. Чистота, опрятность – вот то, что я привык уважать в «спецухе».

    Особо я хочу отметить, что я не научился в жизни ловчить благодаря спецшколе. За этот «недостаток» меня некоторые называли дурачком. Пусть! Я стойко привык переносить любые ситуации в жизни. Звезд с неба не хватаю, но я горжусь, что честен, и хочу, чтобы все были такими же честными не только на трибуне, но и в жизни».

    Существует ли более высокая оценка работы всего коллектива преподавателей и командиров.

ПРОЩАЙ, КАРАГАНДА...

     После освобождения города Воронежа от фашистской нечисти спецшкола находилась в городе Караганде один год, шесть месяцев и 4 дня. И все эти дни и ночи учащиеся, командиры и преподаватели мечтали о скорейшем возвращении в родной Воронеж. Высказывали разные предположения, участились сновидения... Да и как было не волноваться и не мечтать о Воронеже, когда абсолютное большинство учащихся и командно-преподавательского состава были коренными воронежцами. Волнения и тревоги усилились с апреля месяца 1944 года: начальник спецшколы выехал в Воронеж и Москву по вопросу реэвакуации школы в Воронеж.

    Вполне понятно, пока не приехал начальник школы с окончательным результатом, напряжение среди коллектива возрастало с каждым днем. Особенно среди учащихся выпускной роты. Интернат 1-й роты находился вдали от расположения школы, почти на отшибе, совсем в степи. Здесь жили «последние воронежцы» – учащиеся последнего воронежского набора 1941 года.

    За три года они прожили в Караганде целую жизнь. Осенью 1941 года, только что поступив в спецшколу, почти дети, они вынуждены были оставить родной дом, близких, друзей.

    В Караганде уже в первый год повзрослели. Трудности учебы и быта приучили их к выносливости, упорству, воспитали прекрасные качества – коллективизм и дружбу.

    Сданы государственные экзамены. Каждый вечер интернат наполнялся шумными спорами о недалеком будущем.

    Как-то совсем рано утром, за час до подъема, по интернату раздался громкий взволнованный голос: «Ребята, внимание! Подъем! Едем в отпуск домой. Начальник в Москве добился!». Последних слов дежурного не было слышно. Интернат вмиг зашумел как растревоженный улей. Никто не спрашивал, верно ли это, откуда пришла эта весть, когда. В разных концах комнат срочно писались короткие письма родным, составлялись телеграммы.

    Но через несколько дней томительного ожидания отъезда из Средне-Азиатского военного округа пришла директива с отказом в отпуске! Выпускники ходили понурив головы, но с нетерпением ожидая 26-го июня – дня отправки в Чимкент, в Чугуевское военное училище.

    26 июня утром после коротких сборов распрощались с интернатом, где было столько пережито и передумано за три военных года, трогательно распрощались и с командирами, и преподавателями.

    Вагоны были поданы поздно ночью. Эшелон еще несколько часов простоял в ночи, в темноте станции, волнуемый последними словами провожающих. Было холодно от наступающей предрассветной зари. Ребята плотным кольцом окружили преподавателей.

    Подали паровоз. Команда: «По вагонам!». Командиры и преподаватели быстро и дружески пожали руки отъезжающим, пожелали счастливого будущего.

    Паровоз нещадно пыхтел и свистел. Слов ребят не было слышно, но чувствовалось, что говорили они что-то хорошее, согретое, искреннее.

    Далеко громыхали колеса уходящего поезда. Провожавшие возвращались в Михайловку с тяжелым чувством потери чего-то самого близкого.

    Началось карагандинское лето, жаркое, сухое, пыльное.

    Дни были нескончаемо длинны. Каждый день начинался с одной мысли: может быть, сегодня будет что-либо от начальника школы из Москвы или Воронежа об отъезде.

    Но проходили дни, недели, Василий Захарович «зловеще» молчал. Командиры и преподаватели устали ждать, теряясь в догадках...

    Нарком просвещения РСФСР приказ № 480 о реэвакуации спецшколы из Караганды в Липецк подписал 22 июня 1944 года. А начальник школы со всеми документами о возвращении Воронежской спецшколы с размещением ее в городе Липецке возвратился 29 июня.

    Трогательной была его встреча.

    Поезд приходил в 12 часов ночи. Казалось, невозможно дожить до утра. Группа командиров, преподавателей, сотрудников школы поздней ночью отправилась к школе встречать начальника. Поезд запаздывал. В тишине ловили звуки всех проходящих машин.

    Только около двух часов ночи одна из машин повернула во двор школы. Встречавшие, измученные ожиданием, обступили машину начальника.

    Он не ждал такой встречи, был изумлен.

    «Товарищи дорогие, едем. Едем в Липецк. Уже есть разрешение на подвижной состав. Через недели две отправимся. Готовьтесь. Идите спать спокойно».

    6 июля начальник лагерного сбора капитан Ф.И. Юдин был командирован в Алма-Ату и Ташкент по вопросу реэвакуации спецшколы. А 22 июля начальник школы подписал последний карагандинский приказ № 57:

    «Согласно распоряжению Совнаркома Союза ССР № 13227 назначаю реэвакуацию 6-й Воронежской школы ВВС по маршруту г. Караганда – г. Липецк».

    27 июля 1944 года школа в полном составе, эшелоном в 36 вагонов покинула станцию Караганда-Угольная. У каждого отъезжающего учащенно билось сердце. Взоры всех выражали единую мысль, идущую из глубины души: «Прощай, Караганда! Прощай, приветливый и суровый Казахстан! Спасибо, товарищи, за заботу!»

    Пф-пф-пф... пыхтел паровоз... тук-тук-тук... звонко и весело отстукивали колеса вагонов. Замелькали станции: Осокаровка, Акмолинск, Челябинск, Саратов, Мичуринск, Грязи... 

    На 17-е сутки, 13 августа 1944 года, эшелон 6-й Воронежской спецшколы ВВС поздней ночью прибыл на станцию Чугун Юго-Восточной железной дороги. Открылись двери вагонов, сотни людей, молодых и пожилых, с криком «Ура!» выскочили на перрон... Объятия... Рукопожатия...
– Здравствуй, родная земля! – тихо выдохнула многосотенная грудь.

ЛИПЕЦК

     По решению областных и городских организаций школу поместили в рабочем поселке завода «Свободный сокол», в семи километрах от центра города Липецка. Символично, не правда ли: юные соколы – на Соколе?

    14 августа на Липецкой земле появился первый приказ по спецшколе за № 59, в котором сообщалось о завершении реэвакуации спецшколы и объявлена благодарность «за успешную организацию эшелона начальнику эшелона капитану Ф.И. Юдину».

Здание спецшколы ВВС на Соколе

    В приказе также говорилось: «В связи с огромными трудностями и необходимостью быстрейшего форсирования и подготовки к новому учебному году в условиях перебазирования спецшколы требую от командно-преподавательского состава приложить все усилия к разрешению этой  главной задачи своевременной и наиболее тщательной подготовки спецшколы к новому учебному году».

А трудности действительно были огромны. Хотя команда спецшкольников в количестве 40 человек во главе с заместителем начальника спецшколы по политической части капитаном Калининым и находилась в Липецке два месяца, к приему личного состава и имущества школы она оказалась неподготовленной.

    Как только затихло ликование на перроне станции Чугун, неумолимо встал вопрос: как перебазироваться в отведенное для спецшколы помещение, которое находилось в километре от станции. Транспорта не было... И потянулись вереницы учащихся, преподавателей и командиров. Мебель, вещевой и продовольственный склады, личные вещи, учебные пособия и библиотека – все не миновало их плеч и рук.

    Для учебных занятий и интерната спецшколе было предоставлено одно типовое школьное здание. Страшное зрелище открылось перед всеми, когда они впервые подошли к нему. Полуразрушенное 4-этажное здание темно-серого цвета, с отбитой штукатуркой. Отопительная и водопроводная системы выведены из строя, стекла отсутствуют во всех рамах, капитального перекрытия требовала крыша здания.

     Для интерната отвели 4-й этаж, но ни коек, ни табуреток, ни столов не было. Не было и леса для нар. Кроме школьного здания выделили небольшое помещение для столовой и только 6 квартир для командиров и преподавателей, в результате чего остальных пришлось временно размещать в классных комнатах – по 5-6 семей в каждой.

    Возвращаясь из Казахстана, школа вывезла скот своего подсобного хозяйства – 4 лошади, 37 голов рогатого скота, 28 овец и 8 свиней. На Соколе и для них ни корм, ни помещения подготовлены не были.

    Городская стройконтора отказалась взять на себя восстановление здания, переданного спецшколе.

  Создалась крайне тяжелая обстановка. Казалось, выхода нет. И вот тогда решили восстанавливать и ремонтировать здание своими силами. И закипела работа, дружная, упорная: оштукатурили и побелили все здание, отремонтировали классную мебель, много сделали по восстановлению отопительной и водопроводной систем, заново построили двухярусные деревянные нары в интернате на 500 человек, застеклили оконные рамы.

    С первого же дня пребывания на Соколе, в нескольких часах езды до города Воронежа, с неудержимой силой росло желание командиров и преподавателей побывать в Воронеже, в своем родном, любимом городе, посмотреть на места своей юности и молодости. Что стало с ним за такие (?!) три года? Как он выглядит? Не ослабляя работы по подготовке здания и учащихся к учебному году на новом месте, постепенно многие побывали в нем.

    Нельзя без волнения читать воспоминания преподавателя литературы З.В. Кручининой о поездке в город Воронеж:

    «Осенью 1941 года мы покинули Воронеж красивым, настороженным, суровым и безгранично дорогим. И вот мы в нем в августе 1944 года. Мы движемся по городу среди развалин.

Так выглядело здание спецшколы в Воронеже

сразу после войны

 Желтые камни здания Воронежского государственного университета заставили содрогнуться! Здесь прошли лучшие годы, здесь знали каждую лестничку, по которой, волнуясь, шли сдавать зачеты и спешили утром в аудиторию, бежали на вечер в актовый зал.    Здесь слушали чарующие  лекции о Блоке и Маяковском профессора Тимофеева. Яркие, образные лекции по психологии профессора П.Л. Загоровского, увлекательные, жизнеутверждающие лекции по дарвинизму профессора Б.М. Козополянского.

    Преподаватель немецкого языка Нина Николаевна Логофет – «любитель словесности», поклонник русского языка и русской поэзии – судорожно моргает глазами, ее смуглое лицо становится как-то еще темнее.

... Мы спешили к зданию своей авиа спецшколы на улицу 27-го февраля. Но ни там, ни где-либо поблизости не видно домов, одни основы зданий, одни развалины, одни камни. Вот все, что осталось от помещения нашей красавицы школы. Мы ходим по чистому асфальту зеленого города, проходим улицу за улицей, дом за домом. Все так знакомо, так дорого и близко до физической боли.

    Да, не может, нет, не может советский человек забыть о злодеяниях фашизма, забыть и простить!» – заканчивает она.

    Одновременно с работами по подготовке здания к учебному году шла напряженная работа по укомплектованию школы командно-преподавательским составом и учащимися 3-й роты.

    Дело в том, что набор в 3-ю роту в 1944 году проходил в Караганде. К моменту реэвакуации школы контингент был укомплектован полностью. Но учащиеся, принятые в школу в Караганде, были по решению Наркомата просвещения Казахской ССР оставлены в Казахстане.

    Решение этих вопросов требовало времени, а его недоставало. Неумолимо приближалось 1 сентября, а основные вопросы далеки до своего разрешения. В связи с этим Наркомат просвещения РСФСР принял решение перенести начало учебного года в нашей спецшколе на 15 сентября. Командиры и преподаватели облегченно вздохнули... Однако, несмотря на самоотверженный труд учащихся и командно-преподавательского состава, начать учебный год не удалось и 15 сентября: слишком велик объем и тяжелы условия работы были в те дни.

    Последний военный 1944-45 учебный год школа начала не в одно время. Учащиеся 1-й роты начали учебные занятия 18 сентября, учащиеся 2-й роты – 22 сентября, а учащиеся 3-й роты – 28 сентября.

    Фактически учебный год начался 1 октября.

 

 ТРУДНОСТИ КОМПЛЕКТОВАНИЯ ШКОЛЫ

     В связи с поздним перебазированием школы из Караганды полностью укомплектовать ее учащимися на месте, в городе Липецке, не удалось. К 1 октября контингент учащихся состоял из 488 человек.

    Вопросу комплектования школы, особенно 3-й роты, командование школы всегда уделяло большое внимание. Для нормального обеспечения набора применялись различные формы, ставшие традиционными в школе: опубликование в газетах объявлений об условиях поступления в спецшколу; откомандирование командиров и преподавателей в различные города и районы Воронежской области, в школы города Липецка для личных бесед с учащимися 7-9 классов; проведение общих собраний учащихся в городском и районном масштабах; персональные задания учащимся нашей школы, уезжающим к родным на каникулярное время, завербовать не менее одного ученика из бывших своих однокашников.

    В мае 1947 года в Липецком городском театре состоялось одно из собраний с учащимися школ города Липецка, на котором с докладом выступил начальник спецшколы В.З. Акимов Докладчик рассказал о структуре школы, о правилах приема в нее, об условиях учебы и жизни в ней, рассказал об истории спецшколы, назвал имена лучших учащихся прошлых выпусков.

    В заключение был дан большой концерт художественной самодеятельности силами учащихся спецшколы.

    Я уже говорил, что тяга подростков в спецшколу была огромна. Она была велика и до и во время Великой Отечественной войны. Особенно во время войны, когда каждый мальчик даже во сне видел себя героем – асом, беспощадно уничтожающим фашистских стервятников. Эта тяга не ослабла и после войны. Мечта быть хозяином воздушного океана, охранять мирный созидательный труд советских людей – главное, что руководило юношами при поступлении в спецшколу. Но у каждого поступающего были еще и другие мотивы, свой путь в спецшколу.

    Суровой осенью 1942 года у Виктора Шебатина погиб отец. «Пал смертью храбрых», кратко гласило извещение на имя матери Виктора. Гибель отца была для него тяжелой утратой. Все самое лучшее было связано у Виктора с именем отца. Отец был его учителем, другом. Виктор стойко переносил несчастье, скрывая свои страдания от обезумевшей от горя матери. В последнем письме отец писал ему: «Витя! Ты теперь единственный мужчина в доме, ты уже большой. Поэтому должен понимать, что мы ведем самоотверженную борьбу с заклятым врагом. Война не бывает без жертв. И может случиться, что вы останетесь вдвоем с мамой. Но ты не падай духом. Твой отец борется за правое дело и гордится этим. Что бы со мной ни случилось, знай, что тебя не оставят, тебе помогут стать настоящим человеком простые советские люди. Всегда и везде будь первым, учись только на отлично, и тогда я буду знать, что у меня растет замечательный сын».

    И Виктор учился только на отлично, ибо знал, что его отличная учеба

– удар по врагу, месть за гибель любимого отца, за гибель замечательных советских граждан, за разрушенные города и села. Он твердо решил стать летчиком, стать таким, как Чкалов, Коккинаки, Гастелло.

    Повсюду, и в труде, и в учебе, сопровождал его светлый образ отца. Виктор в мыслях делился с ним своими успехами и неудачами, советовался в трудные минуты жизни. Для него отец был живым и близким, как всегда.

    Окончив курс начальной школы, Виктор продолжал учиться дальше. В школу приходилось ходить каждый день пешком, несмотря на то, что она была расположена в семи километрах от деревни Виктора. Он хотел учиться, и никакие трудности ему были не страшны.

    Седьмой класс он закончил отлично.

    «Теперь, Виктор, перед тобой открыты все дороги, все пути, – говорил ему директор, вручая похвальную грамоту. – Выбирай любую профессию, любую специальность».

    «Я уже выбрал, Анатолий Иванович, – отвечал Виктор. – Хочу стать летчиком».

    «Добре!» – сказал директор и крепко обнял его. И Виктор поступил в спецшколу, окончив которую, он будет учиться в одном из учебных заведений Военно-воздушных сил...

    Дьяков Михаил захотел летать еще с момента налетов немцев на Воронеж.

    В небе разгорелся жестокий бой. Гудя и воя, носились в небе три самолета, часто выпуская короткие очереди из пулеметов. Среди них был один наш. Он, как неуловимый зайчик от зеркала, то внезапно шел на сближение с одним из них, то камнем падал вниз. Вот один загорелся. Михаил не понял вначале, чей это, но, убедившись, что это был немецкий, облегченно вздохнул. «Эх, жаль, что я еще мал», – подумал он и слез с крыши дома. Больше наблюдать было нечего, потому что враг пустился наутек от нашего сокола.

    «Обязательно пойду учиться на летчика», – решил Михаил.

    В 1948 году с трепетом в груди переступил он порог спецшколы. Примут или не примут? Чувствовал себя одиноко, неуверенно: спецшкола казалась сначала далекой и чужой. Постепенно она стала ближе родного дома. Здесь он нашел все: товарищей, заботу хороших преподавателей, возможность свободно заниматься и готовиться к поступлению в военное училище. И все это дала ему Родина. Такой Родиной можно гордиться, за такую Родину можно и жизнь отдать.

    Голод, холод, болезни, страх, плен – все это пережил паренек Юра Николенко. Мать была в больнице, а он удрал из дома на фронт, из-под Мичуринска, где жил у тетки, и почти полгода скитался по воинским эшелонам. Однажды Юра оказался на станции Чугун Липецкой области, где наши мальчишки в военной форме разгружали эшелон, прибывший из Караганды. Он стал помогать «спецам» и тут-то встретился с начальником школы В.З. Акимовым, который, увидев постороннего мальчугана, спросил: «Малец, а ты откуда?». На что получил ответ: «Из Луганска, с Украины». Завязался разговор: начальник школы тоже из тех краев. Юра с радостью принял предложение начальника школы поступить в спецшколу. Учиться он очень хотел, но боялся за свой крохотный росток – всего 147 см. Но Юру приняли, и начался у него тот период жизни, который повлиял на его дальнейшую судьбу и жизнь в целом.

    Владимир Калюжный рано научился читать и старался как можно больше читать об авиации. Когда началась война, он с жадностью прочитывал все газеты, и особенно его захватывали эпизоды о борьбе советских летчиков с врагом. Владимир страстно желал поскорее вырасти и тоже воевать. Он уже тогда мечтал стать летчиком, чтобы на скоростном самолете мстить проклятым фашистам за горе и страдания, которые они причинили нашему народу. Владимир знал, что авиации нужны люди образованные, поэтому он изо всех сил старался учиться лучше, чтобы дальше поступить в авиационную школу. Когда Володя впервые узнал о том, что производится набор учащихся в спецшколу ВВС, он сразу же решил, что поступит туда. Собрал все необходимые документы и отправился в Липецк, где и был зачислен учащимся спецшколы. 



Борис Абанин

    Интересна жизнь до спецшколы была у Бориса Абанина,  с раннего детства у него зародилась мысль стать летчиком. В 1943 году ему исполнилось тринадцать лет, и он добровольно ушел служить в сталинскую авиацию. В то время учиться на летчика Борис не мог, так как был еще мал. В авиации он учился и стал работать токарем. За хорошую работу был награжден тремя медалями. Борис прослужил три года, и за это время узнал, что должен быть грамотным, культурным, смелым, дисциплинированным и физически развитым. В тысяча девятьсот сорок шестом году он демобилизовался и стал учиться в седьмом классе. Во время учебы Борис узнал, что в Липецке есть спецшкола ВВС. В 1947 году, окончив семь классов, подал документы, сдал экзамены, прошел медицинскую и мандатную комиссию и был зачислен в спецшколу.

     Вот такими путями и такие хлопцы шли в нашу спецшколу.

    За 10 мирных лет было принято 1827 здоровенных юношей, твердо определивших свой жизненный путь.

    Не лучше обстояло дело и с командно-преподавательскими кадрами: не было преподавателей физики и химии, освобожденных командиров-воспитателей тоже не было: работали по совместительству преподаватели разных учебных дисциплины. Кроме того, наблюдалась текучесть в течение всего года. Так, например, из 27 вновь принятых закрепилось в школе только 11 человек. Недостаточна была и их профессиональная подготовка – из 24 преподавателей высшее педагогическое образование имели 12, незаконченное высшее – 5, среднее специальное – 4 и не имеющих законченного среднего образования (офицеры запаса, преподаватели военного дела) – 3 человека. Стаж педагогической работы преподаватели имели: до 5 лет – 7, от пяти до десяти лет – 5, от десяти до 25 лет – 9 и более двадцати пяти лет – 3 человека.

С первого года работы спецшколы работало только 5 преподавателей.

 

БЫТОВЫЕ ТРУДНОСТИ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ

И ПЕРВЫХ ПОСЛЕВОЕННЫХ ЛЕТ

 К 1 октября неподготовленной оказалась школа и в части материально-хозяйственного обеспечения. Вследствие недостатка транспорта, нехватки рабочих-специалистов и острого недостатка стройматериалов, а также нераспорядительности отдельных работников – в школе осталось многое не сделанным.

    Даже на 6 января 1945 года (?!) канализация осталась не отремонтированной, не закончено утепление здания, не закончен ремонт крыши. В здании остеклены только наружные оконные рамы, так как получить где-либо стекла не удалось.

    К началу учебного года было заготовлено 200 тонн угля и 150 кубометров дров. Этого топлива должно было хватить до марта месяца. Но в связи с тем, что окна не были утеплены, пришлось израсходовать на это много дров. Привезенный из Караганды уголь оказался непригодным (?!). В результате топлива хватило только до 10 декабря. В декабре наряды на дрова получили, но не было транспорта для вывозки их из леса.

    Совершенно не оборудована была столовая – почти полностью отсутствовала мебель и посуда. Достаточно сказать, что на 500 человек было всего лишь 26 мисок (!). Столовая располагалась в здании, принадлежавшем заводу, – в 700 метрах от школы-интерната.

    Не дооборудованным оказался и интернат. Столов и табуреток не было ни в одной спальне; в каждом помещении площадью 56 кв. метров на двухъярусных деревянных нарах размещались по 50-60 человек. Между нарами был 40 сантиметровый проход.

    Постельного белья имелось всего на полторы смены, особенно нехватало одеял, которые спецшколой были получены еще в 1940 году, и то в ограниченном количестве – только на проживавших в интернате. Плачевное состояние было и с обмундированием. Хотя фонды на обмундирование, выделенные Наркомпросом, полностью отоварили с размещением заказов в липецких мастерских, дело оказалось очень трудным. Зимним обмундированием учащиеся 1-й и 2-й рот были полностью обеспечены, а учащиеся 3-й роты, новички, частично одеты в шинели, а остальным выдали бушлаты; не полностью они были обеспечены кителями и суконными брюками.

    Учащиеся были плохо обеспечены и обувью. Заявленные Главснабпросом ботинки в количестве 450 пар Ростовская база Легсбыта не отпустила. Острый недостаток обуви ощущался в течение всего учебного года. В сентябре месяце выдали полуботинки, но качество их оказалось низким, и в результате к декабрю большинство учащихся ходило в непригодных полуботинках. Во время распутицы даже такой обуви не хватало – одной парой пользовались 2-3 ученика. Использовались зимой и старые валенки, привезенные из Караганды.

    Явно не хватало и классной мебели. Полученные, по распоряжению ГОРОНО от соседней липецкой средней школы парты были малопригодны для использования – требовали капитального ремонта.

    Так начался последний военный 1944-45 учебный год в нашей школе. Это был самый тяжелый год в истории 6-й Воронежской спецшколы Военно-воздушных сил.

    Вполне понятно, говорить о нормальной жизни всего личного состава школы, о нормальном учебном процессе не приходилось.

    Сегодня невозможно даже представить себе, поверить, что школа находилась в таких невероятно тяжелых условиях. Но и такая неподготовленность к началу учебного года оказалась «цветочками» – как у нас говорят,

– а «ягодки» были впереди.

    Зима 1944-45 года выдалась снежной и морозной. На улице доходили морозы до 40 и 43 градусов, а помещения школы и интернат до 1 января совсем не отапливались, температура в комнатах доходила до – 15 и – 18! Поставленные «буржуйки», кроме дыма, ничего не давали. Из-за того что учебный корпус не отапливался, 3 четверть началась с опозданием в 1-й роте на 13, а во 2-й и 3-й ротах – на 15 дней. Командование школы принимало все зависящие от него меры, чтобы хоть немного обеспечить школу топливом, в третьей четверти организовывали массовые походы поротно и всем составом школы в лес за дровами. Дрова носили на руках за 10-15 километров!

    Так, в январе месяце майор Ф.И. Юдин построил всех учащихся и направил в лес, за 10 километров, за дровами. По глубокому целинному снегу в ботиночках пошли они в лес; кое-кто тащил за собой небольшие саночки. Обратный путь был тяжелым. Промокли ноги и брюки до самого пояса. Временами выдыхались... По дороге их встретил путевой сторож – их путь лежал вдоль железной дороги. В его будке частично обогрелись, высушили обувь и брюки, попили горячего чаю. Дрова были доставлены. В школе и казарме стало тепло. И ребята гордились, что смогли выполнить задание.

    О бедственном положении спецшколы хорошо знал добрейшей души человек Палладий Иванович Малахов – начальник станции Чугун. Как много он помогал спецшколе, по-отечески сочувствуя ей.

    В один из морозных дней раздался телефонный звонок: «Товарищ начальник школы, у меня на станции Чугун задержался ремонтно-восстановительный поезд, при нем тракторы с санями. Есть возможность договориться с начальником поезда о подвозке дров. Приезжайте сюда». Начальник школы В.З. Акимов через 20 минут был уже в кабинете начальника станции Чугун. После долгого и упорного разговора с начальником поезда получили два гусеничных трактора с санями. Срочно был скомплектован отряд из 12 сильных ребят старших рот. В тот же день санно-тракторная «экспедиция» отправилась в Плехановское лесничество. Возглавлял этот ответственный поход сам начальник школы. Повезло и в лесу. С первых дней пребывания спецшколы в поселке завода «Свободный сокол» установились добрые связи с Плехановским лесничеством: в выходные дни учащиеся ездили в лес и заготавливали для лесничества жерди. И вот тогда, в критическую минуту, главный лесничий П.Н. Щербаков разрешил загружать тракторные сани уже заготовленными дровами. Несмотря на то, что дровяные штабеля были разбросаны по чаще леса, наши спец школьники стремительно грузили дрова, памятуя о том, что железнодорожные тракторы ежечасно могли быть потребованы на станцию. С погрузкой ребята справились, но перестарались, нагрузив сани сверх положенного.

    Напряженно гудели моторы, тяжело скрипели гусеницы, медленно ползли сани с бесценным для школы грузом. В лесу стало быстро темнеть, трактористы не в силах были вести машины ночью. Заночевали в хате лесника Бутырского кордона. Ночевать было где, а скудный паек продуктов был съеден еще днем. Но после тяжелой погрузки приятная теплынь вдосталь натопленной хаты лесника быстро убаюкала спец школьников, сознающих, что они, перенапрягая силы, трудились для своей спецшколы, для своих товарищей, коллектива. Не спали в эту тревожную ночь три начальника: станции Чугун, восстановительного поезда и спецшколы. А вдруг – депеша, требующая поезд на ликвидацию железнодорожной аварии, путейской катастрофы, вражеской диверсии... Облегченно и радостно вздохнули только ранним утром, когда благополучно прибыли на Сокол и разгрузили дрова во дворе спецшколы. Однако эти коллективные усилия полностью решить проблему тепла к интернате и классных комнатах не могли, в классах всю зиму было холодно, батареи отопления после ремонта не действовали; полопались при первых морозах. В каждом классе стояли «буржуйки» обильно снабжающие комнаты дымом. Были такие дни, когда из-за дыма срывались занятия.

    В интернате спали в теплой одежде, не снимая обуви. В течение зимы почти круглосуточно учащиеся были обуты и одеты в шинели. Спали на нарах по четыре человека. Два матраца клали поперек, ложились на них, а два матраца, четыре одеяла, четыре шинели клали на себя. Спали все на одном и том же боку; если кому-либо надо было перевернуться на другой бок, то переворачивались и остальные трое, иначе крайние не вмещались под «укрытием».

    Катастрофическое положение было и с водой, В течение двух месяцев воды совсем не было. Умывальники, можно сказать, не работали круглый год.

    Смена белья проводилась нерегулярно, были случаи замены белья через 25-30 суток, а полотенца не меняли иногда до 35 дней. Из-за отсутствия воды и топлива регулярно не работала и поселковая баня; собственной прачечной школа не имела.

       Освещение в классах и спальнях было слишком слабое – и естественное, и искусственное...

    Не лучше обстояло дело и с питанием. Убедительны воспоминания об этом выпускника 1945 года Петра Огурцова. «В тот трудный военный год

– пишет он, – для нас, спецов, пожалуй, проблемой номер один считалась еда. Холод и голод – это то, что мы повседневно ощущали после переезда спецшколы из Караганды в Липецк. На занятиях думали о еде, на работе думали о еде, даже во сне снилась еда. А праздник? Это прежде всего вкусный и сытный праздничный обед. Для нас это было действительно праздником». Питание в школе хотя и было трехразовым, но его содержание... Конечно, такое питание не могло удовлетворить растущих молодых богатырей. Поэтому спецы изобретали разные способы дополнительного питания. Расскажу об одном из них.

    Напротив школы стояло недостроенное здание Дома культуры завода  «Свободный сокол». И вот в подвале этого здания учащиеся собирались во время большой перемены на трапезу. Организованно это было так: за час до большой перемены от каждого отделения по одному человеку посылали в подвал варить картошку или кашу или кашу с картошкой вместе, т.е. у кого что было в запасе. Эти посланцы разводили там маленькие костры и кто в котелке, кто в банке варили варево, чтобы на большой перемене успеть перекусить. Ребята прибегали, садились вокруг своего котелка, а то и стоя, похлебают, обжигаясь и торопясь, приготовленное варево и бежали заниматься в классы. Для утоления голода старались использовать любую возможность.

    Однажды осенью на практических занятиях в поле отрабатывали развернутое наступление взвода. Вдруг кто-то передал по цепи, что на этом поле росла чечевица и кое-что осталось после сбора урожая... До этого никто не обращал внимания на то, где «залечь» в ходе «наступления», а тут все стали выискивать, куда лучше упасть, чтобы пожевать чечевицы. Командир роты заметил падение активности «наступления» – слишком медленно и неохотно поднимались «бойцы» после перебежки, и когда понял, в чем дело, то построил всех и объявил, что на этом поле росла не чечевица, а клещевина, из которой делают касторку. Но было поздно: ребята уже успели подзакусить. И как результат – дня два после этого были смех и шутки и... очереди в туалеты.

    Сама столовая приносила нам много хлопот. Из-за нее систематически нарушался распорядок дня. Обед проводили в 10-12 смен, обед продолжался 5-7 часов и затягивался иногда до 21.00. И все из-за отсутствия посуды. Кроме того, пища была невкусной.

    Все эти тягчайшие условия вынудили командование школы принять решение – во 2-м полугодии распустить учащихся на частные квартиры жителей поселка завода «Свободный сокол».

    Стоит ли говорить, как усложнилась наша работа в школе?

        Зима 1944-1945 года для жителей поселка была не такой голодной, как в первые военные годы. Собрали неплохой урожай с личных огородов, аккуратно получали продукты по карточкам, многие имели коз. Все это давало возможность помогать квартирантам в питании. Но и «спецы» не оставались в долгу. Они помогали жителям в работе. В то время не было в квартирах газа, не работало центральное отопление. Вот наши ребята и помогали пилить, рубить дрова, носить уголь и воду (во многих квартирах не было водопровода). Весной 1945 года копали огороды.

    Выпускник 1947 года В.Я. Васин писал 25 лет спустя: «Нет слов, чтобы выразить благодарность жителям, рабочим завода «Свободный сокол», которые бескорыстно, не требуя никакой платы, сами живя в трудных условиях, предоставили нам тепло и уют в своих семьях, а порой, отрывая от себя, делились, в ту жестокую зиму 1944-1945 года, картошкой и куском хлеба. Я в ту пору жил на улице напротив заводского клуба, третий дом на правой стороне, у тети Кати. Работая чернорабочей на заводе, имея маленького ребенка, она буквально делилась с нами последним, а нас, «спецов» было у нее трое. Земной поклон ей».

 * * *

    С началом первого учебного года мирного времени перед учащимися, командирами и преподавателями возникли серьезные трудности, причинами которых была неповоротливость и халатность хозяйственников школы.

    Педагогический совет школы, обсуждая итоги 1944-45 учебного года и подготовку к следующему году, констатировал:

    «Тяжелое положение в прошлом учебном году не явилось должным уроком для хозяйственного руководства, вследствие чего школа оказалась неподготовленной и к наступающему 1945-46 учебному году... Не закончены работы по ремонту крыши, остеклению рам, по освещению комнат, школа не обеспечена топливом, отопительная система не восстановлена; как и в прошлом году, не хватает умывальников, мебели; не заготовлены учебные принадлежности; крайняя скученность в спальных комнатах – в каждой комнате в 45 кв. м на сплошных нарах размещается по 40 человек».

    6 октября 1945 года Воронежский областной отдел народного образования издал приказ № 921, специально посвященный подготовке 6-й Воронежской спецшколы ВВС к новому учебному году. Приказ подтвердил неподготовленность школы к учебному году из-за «плохой работы и отсутствия заботы о школе со стороны помощника начальника школы т. Камлюхина и слабого руководства делом подготовки учебного заведения к зиме со стороны начальника школы т. Акимова». Этим же приказом облоно выделил школе 60 столов, 200 табуреток, 200 тумбочек, 100 тетрадей, 2000 метров мануфактуры и 100 килограммов мыла.

    Тяжелым в бытовом отношении был 1945-46 учебный год, многое было сделано по улучшению быта учащихся, но и в 1946-47 году бытовые условия продолжали быть катастрофическими.

    О  тяжелой зиме 1946-47 учебного года вспоминает бывший ученик спецшколы Московчук Е.Д:

    «На исходе декабрь 1946 года. Стоят лютые морозы. Топлива не хватает. В четырехэтажном здании 6-й Воронежской спецшколы ВВС, расположенном на окраине Липецка, лопаются трубы водяного отопления, в коридорах и классах пол покрывается льдом. Вечером, закончив самоподготовку, учащиеся первого взвода 3 роты – 8-е классы – укладываются спать по двое на одну кровать, чтобы укрыться двумя одеялами и двумя шинелями.

    В комнату входит начальник спецшколы Василий Захарович Акимов. Его сопровождают два ученика из выпускной роты.

    «Как дела, орлы? Замерзли? – спрашивает, ободряюще улыбаясь, начальник спецшколы. «Ничего, выдержим», – отвечает за всех командир отделения Анатолий Тарудько. Василий Захарович кивает в знак одобрения и, указывая на сопровождающих его учащихся, говорит: «Первая рота ночью будет в вашей комнате отогревать трубы, чтобы не полопались. А вы спите спокойно, и на занятиях разрешаю присутствовать в шинелях».

    Первая рота спецшколы создала ночные комсомольские бригады. Комсомольцы этой роты отогревают трубы, дежурят по очереди в школьной кочегарке, поддерживая слабый огонь, 

Здание в котором располагался интернат

спецшколы

чтобы спасти систему отопления. Работа продолжается до утра. А утром три роты отправляются на занятия. В строю первой выпускной роты, проработавшей всю ночь, усталых нет. Первая рота запевает. 

    Мы поднимаем головы, забыв про сильный мороз, подхватываем песню.

    Первая  рота  так  бодро шагает, с таким воодушевлением поет, что кажется не было для них трудной, бессонной ночи; мороз как будто отступил».

    В 1947-48 учебном году продолжалась борьба коллектива за улучшение бытовых условий жизни учащихся и вообще всей школы.

    2 июля 1948 года партийное собрание школы вынесло решение: «Просить Липецкий горком ВКП(б) оказать содействие школе в размещении учащихся школы за счет жилплощади завода «Свободный сокол».

    Просьба партийной организации была удовлетворена – руководство завода предоставило в распоряжение спецшколы отдельное помещение бывшей начальной школы, находившееся в 200 метрах от учебного корпуса. Обстановка в интернате сразу изменилась,

    В двух ротах стало свободнее, чище, радостнее. Лишь в одной роте скученность не была ликвидирована.

    Вопросам питания учащихся в школе уделялось исключительное внимание. В первые послевоенные годы наша страна особо ощущала нехватку продовольствия. И все же в 1945-1946 годах питанию учащихся завидовали жители поселка завода «Свободный сокол».

    В 1946-47 учебном году питание снова ухудшилось, создалось напряженное положение. Вместо трехразового питания стало двухразовое, с мизерным дополнительным завтраком, выдаваемым учащимся на большой перемене. Ужина не было. Слово «обед» ребята заменили фразой – «капуста в трех видах»: на первое – с водой, на второе – без воды, на третье – вода без капусты (чай).

    В ноябре месяце 1950 года состоялась сдача спецшколы начальником В.З. Акимовым вновь назначенному начальнику И.А. Пономареву.

    В последующие годы бытовые условия для учащихся настойчиво и прочно улучшились. В интернате абсолютное большинство учащихся спало на отдельных железных койках, появились тумбочки – одна на двоих учащихся, привели в порядок санузлы, установили достаточное количество умывальников, забыли о холоде в комнатах, своевременно обновлялось постельное и нательное белье.

    С каждым годом улучшилось и продовольственное снабжение учащихся спецшколы. В пятидесятые годы продукты для их питания отпускались по курсантским нормам. Наладилась бесперебойная весомая поддержка школьного подсобного хозяйства: зерно, картофель, мясо (от убоя свиней). Все это дало возможность организовать прекрасное трехразовое питание с дополнительным завтраком. Белый хлеб, сливочное масло, мясо, свежие овощи вошли в ежедневный рацион «спецов».

    В эти же годы положительно была разрешена проблема со столовой: помещение расширили, теперь за каждым столом сидели только четыре ученика, было приобретено достаточное количество посуды, скатертей, белоснежных клеенок, за один заход кормили роту, режим дня из-за столовой уже не нарушался.

    Всякому побывавшему в армейских рядах хорошо известно, какое серьезное внимание уделяется в армии санитарному состоянию помещений, личной гигиене военнослужащих и каким чрезвычайным происшествием в любой войсковой части является обнаружение насекомых-паразитов и инфекционных заболеваний. Такая тяжелая участь не миновала и нашу школу. Из года в год издавались приказы о карантинах, о профилактических санитарно-гигиенических мероприятиях, прививках.

    Напряженная профилактическая санитарная работа продолжалась почти непрерывно. В Липецке и в поселке завода «Свободный сокол» 7 раз возникали эпидемии тифа, скарлатины, гриппа, брюшного тифа и дизентерии. Малярия была самой распространенной болезнью среди учащихся.

    Благодаря огромной систематической работе врачей и медсестер санитарной части школы, командиров и преподавателей была успешно решена и эта проблема: мы предотвратили массовые заболевания, а с малярией совсем покончили.

    Вполне резонно спросить, как мы добились таких хороших результатов? Санитарно-просветительскую работу среди учащихся мы начинали с той минуты, как только новичок переступал порог школы. Прежде всего, врачи Коваленко и Петрина проводили беседы об уходе за полостью рта и зубами, о желудочных заболеваниях; своевременно и всем делали прививки против брюшного тифа, проводили исследование крови на малярию, исследования на глисты, проводили рентгеноскопию грудной клетки. Командиры-воспитатели проводили беседы и показывали, как заправлять койки, содержать в порядке обмундирование.

    В этой работе важную роль играл комсомольский актив. Одной из форм его работы в ротах была санитарная комиссия. Она состояла из 6 комсомольцев: по одному комсомольцу от каждого взвода. В обязанности санитарной комиссии входило наблюдение за соблюдением чистоты и порядка в интернате. После ухода учащихся в столовую на завтрак санитарная комиссия проверяла заправку коек, чистоту коек, чемоданов, находящихся под кроватями, чистоту туалета, сушилки для обуви.

    В первое время комиссия обнаруживала большие недостатки во всех взводах: под подушками и под матрацами обнаруживали грязные носки, ботинки, брюки; в тумбочках вместе с зубной щеткой и туалетным мылом лежали щетки сапожные, мазь для обуви, грязные носовые платки, куски хлеба. Кроме того, санитарная комиссия вела график санитарного состояния роты, в котором выставлялись оценки сансостояния каждому взводу. График вывешивался на видном месте для всеобщего обозрения. На основании данных санитарной комиссии нерадивые учащиеся освещались в стенной печати, частенько с карикатурой, обсуждались на комсомольских собраниях, ставились перед строем взвода, роты.

    Имелись и такие учащиеся, которые не поддавались воспитанию указанными методами. К ним мы применяли меры взыскания.

    Постепенно и в этом вопросе дело наладилось. Лучших учащихся поощряли – объявляли благодарность, отмечали в стенной печати, на льготных условиях отпускали в увольнение. В результате учащиеся привыкли сами следить за чистотой и порядком в интернате. Командиры-воспитатели теперь почти не вмешивались – все делали сами учащиеся.

    Большой силой, опорой нашей в работе с учащимися были младшие командиры. Напомню, что в каждом взводе их было 4, а в роте – 22. Эта группа положением о спецшколе была облечена большим доверием, правами, и она играла исключительно большую роль в учебно-воспитательной работе. Командиры-воспитатели старались предоставить им как можно больше самостоятельности.

    Все мероприятия, приказания, отдаваемые своим подчиненным, безусловно, поддерживались. Если учащийся пытался уклониться от исполнения приказаний младшего командира, то командиры воспитательными мерами заставляли ученика выполнить приказание младшего командира.

    Утренние осмотры: проверка чистоты обуви, пуговиц, подворотничков; заправка коек; организация приема пищи в столовой, сопровождение взводов, куда бы они ни шли, выполнение разовых заданий командования

– все проводилось через младших командиров. Если командир-воспитатель обнаруживал, что обмундирование ученика не в порядке: не почищены пуговицы, ботинки, порваны брюки, плохо заправлена шинель на вешалке, то командир-воспитатель указывал на недостатки помощнику командира взвода, тот, в свою очередь, – командиру отделения, а уж командир отделения требовал устранения недостатков у своих подчиненных.

    Я должен признаться, что нам, командирам-воспитателям, ребята доставляли много хлопот по привитию внешней культуры. Сложная эта работа. Весь учебный процесс, вся воспитательная работа направлены были на то, чтобы за три года воспитать у них внутреннюю и внешнюю культуру, чтобы у них все было прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Абсолютное большинство учащихся к выпуску из школы практически овладевали необходимым минимумом настоящей культуры. Любо было на них смотреть и нам, и жители поселка восхищались ими. Но вот, вдруг, проносился какой-то эпидемический смерч извращенных понятий о красоте – и поголовно все, включая и актив, заражались ими. Выйдешь в субботний день на поверку, глянешь – у всех козырьки на новых фуражках обрезаны! Другой раз новые гимнастерки, только что выданные, урезаны чуть ли не до пупка? Ну смотреть тошно... В третий раз – все стоят в брюках с такими клешами, что позавидуют отменные моряки. Ведь успевали же клинья изъять из одного места и вшить в другое при крайне напряженно уплотненном времени?

    Были и такие каверзные случаи. По моему распоряжению старшина роты тут же в строю бритвой выпарывал клинья, складывал их в мешок и клал его в каптерку. Ученики же шли в интернат, сшивали края штанин и становились в строй как ни в чем не бывало. Отпустишь всех и идешь спокойно домой или в учебный корпус. Через час на улице встречаешь своих питомцев и в одиночку, и с девушкой, гордо шагающими, демонстрируя свои клеши? Когда и как они успевали? Виртуозность в «проведении за нос» командиров-воспитателей да и преподавателей ребята проявляли необыкновенную. И все же мы добивались желаемых результатов.

    Да, нелегко было жить и учиться в спецшколе. А люди, преодолевая трудности, все же учились, изучали не только дисциплины, предусмотренные программой средней школы, но и военные, и специальные. И учились успешно, выполнялся и весь распорядок в школе, занятия шли по расписанию. Прямо-таки поражаешься мужеству и стойкости учащихся, а вместе с ними командиров-преподавателей.

 УЧЕБА... УЧЕБА И... ЕЩЕ РАЗ УЧЕБА...

 Трудно было в 1944 – 45 году организовать повседневную кропотливую, упорную работу по овладению учащимися основами наук.

    Еще 11 октября 1944 года педагогический совет школы решил: организовать и повседневно следить за проведением самоподготовки учащихся; организовать работу учебных кабинетов и работу предметных кружков; наладить четкую и наиболее полную работу библиотеки; практиковать выпуск художественного журнала под руководством преподавателей литературы.

    О какой нормальной самоподготовке могла идти речь, когда во втором полугодии все учащиеся были разбросаны по поселку завода «Свободный сокол», разобщены, а во время классных занятий сидели в шинелях, шапках, съежившись от жестокого холода.

    Александр Семенюта вспоминает об этих днях. «Помнится урок математики в 3-м взводе 3-й роты. Это было зимой 1944-45 года. В учебном классе температура минус 10°-12°, на стенах изморозь, чернила замерзали. В классе входит преподаватель математики, он же командир взвода А.К. Киселев, усы покрыты белым инеем. Дежурный отдает рапорт: «Товарищ командир взвода, взвод к занятиям готов, больных нет, отсутствующих нет?» Приступаем к занятиям, руками отогреваем замерзшие чернила в чернильницах. Так повторялось много дней в ту суровую, военную зиму. Но я не помню, чтобы кто-либо из «спецов» или преподавателей жаловался на тяготы и лишения. Каждый из нас постоянно помнил, что на фронте сражались с ненавистным врагом наши отцы, братья и сестры и что им тоже нелегко бить фашистов». 

 Урок ведет П.С. Плохих

     В 4-й четверти того учебного года самоподготовки не было. О каких практических работах по физике, химии, биологии, военным дисциплинам, обеспечивающих глубокие, прочные знания, могла идти речь, когда формально кабинеты по этим предметам имелись, но по-настоящему развернуть свою работу не могли: не имели необходимых помещений. Все было сложено... в кладовой?

    О каком глубоком, прочном усвоении преподаваемых дисциплин могла идти речь, когда из-за отсутствия обуви, особенно во 2-м полугодии, наблюдалось массовое непосещение уроков; когда за всю первую четверть было получено от облоно всего 400 тетрадей. И это на все предметы на 500 человек!

    Если  добавить к  этому  недоукомплектованность  педагогических и командирских кадров школы, совершенно недостаточное количество учебников, неудовлетворительное питание... – борьба за прочные знания, казалось, обречена была на провал...

    Но командиры и преподаватели, коллектив учащихся на все трудности реагировали как на трудности, вызванные войной. Поэтому вопросы успеваемости, подготовки и проведения уроков высокого качества не сходили с повесток дня в течение всего учебного года.   

Александр Фёдорович

Бакулин

 Справедливости ради,  надо  сказать, что  работать преподавателю и командиру-воспитателю в спецшколе было очень трудно: с ребятами приходилось быть от подъема и до отбоя. Большинство

преподавателей исполняли обязанности и командиров взводов, рот, и вся классная и внеклассная работа ложилась на их плечи, плюс 45-дневный лагерный сбор летом за  городом, суточные дежурства по роте, по школе, повседневные, ежеминутные заботы о быте учащихся. И все же очень интересно было работать в ней.

    Преподаватели и командиры-воспитатели– разные люди, разные характеры, разные методы преподавания, методы воспитательной работы.

    Передо мною мелькают образы замечательных преподавателей, вместе с  которыми мне приходилось работать в спецшколе. По-отцовски строгий Александр Федорович Бакулин, по прозвищу «микадо», своим мастерством обеспечивал прочные знания, хотя учащиеся и дрожали перед «царицей наук» – математикой. Михаил Сергеевич Голубев – с его своеобразной, независимой формой проведения уроков по математике и физике, хотя был он в то время преподавателем молодым. 

    Тимофей Федорович Присекин –  отточенность фраз, лаконичность формулировок, организация интересной, творческой работы в физическом кружке; строгий и корректный в своих требованиях к учащимся. 

 С указкой П.А. Потулов

     Павел Александрович Потулов. Гроза всех учеников, которого за глаза мальчишки называли «букачачей» или «бубликом». Это высоко эрудированный географ. Его уроки были интересны, увлекательны,  живописны. У ребят создавалось впечатление, что он лично был в тех местах и видел все, о чем рассказывал. Строг был... Нелегко было отвечать на его уроках с «трехметровой» указкой, да еще и на вытянутую руку. Попробуй найти затерявшийся островок в Тихом или Индийском океане на таком расстоянии. И находили эти острова и незнакомые города. Вычерчивали на доске по памяти границы государств, реки, озера, ставили на свои места города, шахты, заводы. Получить двойку у Павла Александровича было трудно, даже если не был подготовлен к уроку. Для этого достаточно было оглянуться назад или что-то сказать соседу сзади так, чтобы он это заметил. После этого раздавался громкий голос: «С... выйдите вон!» И беда миновала: двойки не будет. И не придется ученику в субботу сидеть за партой, когда остальные в клубе танцуют. И еще была одна особенность у Павла Александровича. Во время контрольных работ, на письменных весенних испытаниях и государственных экзаменах в классе, где он был ассистентом, царила абсолютная тишина, списывание, шпаргалки были исключены. В книжках, блокнотах, партах, поясом под гимнастеркой, в коридоре под лестницей, даже туалете – обязательно обнаружит и извлечет...

    Серафим Иванович Глушков отличался особой терпеливой настойчивостью при объяснении материала по математике. Если ученик не понял урока, он так терпеливо объяснял ему все снова, что ученику становилось стыдно за свою невнимательность.

    Ученики знали, что двойка могла быть поставлена только за лень и нерадивость. Никогда он не обрушивался на ученика с «разносом», никогда ни на кого не кричал. И его любили, любили за ум, за прекрасные знания, за редкую простоту. Недаром его ученики и воспитанники взвода в знак глубокого уважения на выпускном вечере торжественно преподнесли ему его портрет, исполненный маслом на полотне.

    Борис Павлович Пугачев – молодой, но одержимый талантливый математик. Его энергия, молодой задор, головокружительная быстрота, оригинальность решения, точность буквально разбивали ребячьи представления о математике, как о сухом предмете.

    «В математике – «поэзия и, если хотите, музыка», – любил говорить Борис Павлович и частенько, увлекшись, при этом вскакивал на стул – он был небольшого роста – и, стоял во весь рост, держа в одной руке мел, а в другой – хорошо смоченную тряпку. Потом он молниеносно покрывал доску математическими формулами и знаками, а учащиеся еще долго соображали,  что к чему... А потом наступала настоящая математическая поэзия полного взаимопонимания учителя и его далеко не спокойной аудитории. Страстная увлеченность, скорость, подбор оригинальной формы решения приносили свои плоды, вырабатывали у учащихся качественно новое отношение к математике, к ее познанию, а это обеспечило глубокие, прочные осознанные знания по ставшему любимым предмету – математике.

    Анатолий Васильевич Гриднев – преподаватель  истории и командир взвода. Душевный, чуткий, но и требовательный человек, обладающий редким самообладанием. Иногда только потому, как побелеют и дрогнут его губы, замечали, что он или обижен чем-нибудь, или возмущен. Его внешний вид очень мало походил на командирский. Несколько медлительный, небольшого роста, плотный, лицо простое, мужицкое, маленькие глаза смотрели как-то пытливо и добродушно.

Иван Архипович Пономарёв

Иван Архипович Пономарев – преподаватель истории, он же начальник школы. Среднего роста, крепко сложенный, волевой человек, с  незаурядными способностями и как преподаватель, и как начальник школы. Мастерство преподавателя прививали любовь к истории даже у равнодушных к ней учащихся.

    Петр Федорович Поспелов как преподаватель истории был мастером своего дела. Перед его приходом в класс все замирали: во-первых,  как   перед  командиром  роты; во-вторых, перед опросом; в-третьих, и что самое главное, в ожидании его замечательного рассказа нового материала. 

    Сколько темперамента вкладывал он!  Даже проверка знаний была интересной по форме и играла огромное  учебно-воспитательное значение.

    Главное назначение проверки – обеспечить закрепление изученного материала. Она стимулировала и активность самих учащихся. За 45 минут учебного времени почти каждый учащийся успевал высказать свое мнение по предложенному вопросу, а некоторые по несколько раз. Причем они не просто воспроизводили изученное. Вопросы ставились по-новому, а это, естественно, побуждало думать, смотреть на уже известное под другим углом зрения. Учащиеся применяли свои знания творчески, даже с увлечением, каждый старался проявить инициативу. Так что учащиеся не только подвергались контролю, но и продолжали обучаться и воспитываться.

    Дружно и творчески работал коллектив преподавателей русского языка и литературы. Всегда тревожная, беспокойная и веселая Антонина Тихоновна Смирнова; спокойный, с блеском внутреннего доброго юмора в глазах и скрытой улыбкой на губах Владимир Моисеевич Блаунштейн; внешне суровая и внутренне строгая Зинаида Васильевна Кручинина; с молодым задором Вера Ивановна Потулова, Иван Прокофьевич Рощупкин и Александра Николаевна Поспелова.

Дополнительные занятия по истории с преподавателем П.Ф. Поспеловым

     Плечи членов этого коллектива с честью выдерживали большую тяжесть: изнурительная работа по повышению грамотности и общей литературной культуры учащихся; развитие самостоятельных мыслительных способностей, умения анализировать события, видеть главное в них. Уроки они проводили с большим мастерством, заставляя учащихся слушать их с раскрытыми ртами и изумленными глазами.

    Вот какие преподаватели были в спецшколе, они были стержнем всего коллектива.

    Выпускника 1948 года Валентин Игнатьевич Березкин вспоминал:

    «В ту пору было голодно, и дни с пустыми желудками наводили тоскливые мысли, но стоило только взглянуть на бравых преподавателей, которым было не легче, и все становилось на свои места».

    О работе командно-преподавательского состава нашей школы говорит и награждение правительством группы преподавателей.

    Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 ноября 1953 года за долголетнюю и безупречную работу были награждены: Михайлов А.В. орденом Трудового Красного Знамени, а Гриднев А.В., Поспелов П.Ф. и Логофет Н.Н. медалями «За трудовое отличие».

    Об отношении учащихся к учебе можно судить по их записям в дневниках, которые они вели. Вот несколько записей из дневника Василия Лелецкого, выпускника 1954 года:

    «24 сентября 1952 года. Утро прохладное. День прошел без приключений. Уроки прошли хорошо, никто во взводе не получил плохой оценки.

    28 ноября 1952 года. На втором уроке – литература – присутствовал полковник Палькевич, который задавал вопросы. Щедрину В. он задал вопрос:

    «Расскажите, по какому принципу мы живем в социалистическом обществе?» Валентин, растерявшись, ответил: «Кто работает, тот и не ест». Это вызвало смех. Но полковник не улыбнулся. Валентин сразу же поправил оговорку, ему поставили оценку «5».

    29 ноября 1952 года. День шел своим чередом. На уроках постоянно чувствуешь роль авиации, сталинских соколов в защите нашей Родины. На уроках литературы с нами постоянно присутствуют герои-летчики: Мересьев, Драченко, Молодчий. Мысль в голове одна – быстрей бы повзрослеть, быстрей кончить спецшколу, авиашколу и летать.

    Ах, небо, небо! Когда же мы, орлята, придем к тебе...

    Посмотрели кинокартину «Актриса». С Ашковым оценили эту вещь «хорошо».

    14 декабря 1952 года. Воскресенье. Вот она, математическая олимпиада! Долго мы тебя ждали. Были задачи по алгебре, геометрии, тригонометрии и пример по алгебре. Я решил все. Эх! Попасть бы во второй тур. Витя Долгополов тоже все успел решить. Нас пока двое, но как оценят? Времени отвели не так уж много: с 10.00 до 14.00. Это на четыре сложных заковыристых вопроса. Что же другие, как они решили?

    15декабря 1952 года. Почему-то усиленно ведут контроль температуры? Мы, как договорились: Ашков – 36,6°, Тимофеев – 36,5°, Щедрин – 36,4° и я – 36,2°. Бояться нечего, все – о’кэй! После уроков И.С. Голубев объявил, что лучшими работами на олимпиаде явились Долгополова, Иванова и моя. У нас набран высший балл. Букачача на уроках был очень и очень злым, многих замучил по контурным картам. Вместо обычного веселья сидели все надутыми.

    27 декабря 1952 года. Последний день занятий в 1952 году. Мы с корешем имеем только «4» и «5». Оба недовольны, ведь могло быть и лучше!»

    Сохранилась запись ученика Федора Хохлова, сделанная им во время сдачи государственных экзаменов на аттестат зрелости.

    «22 июня 1950 года. Итак, за плечами 10 лет учебы. Потомки! Учите хорошо материал в течение года – тогда вы сможете сдать экзамены, даже не повторив ни одного билета. Но лучше просмотреть их и все восстановить в памяти». 

 На экзамене. Экзаменационная комиссия (слева направо):

Н.Н. Логофет, Р.Е. Гуткина, З.В. Кручинина

    О глубоких, прочных знаниях наших учащихся говорили с гордостью не только сами учащиеся, но и преподаватели.

    Учительница литературы З.В. Кручинина вспоминает о весне 1945 года:

    «Незаметно подкралась школьная страдная пора. Огромный школьный календарь в вестибюле показывал 21 мая – день начала экзаменов на аттестат зрелости, впервые проводившихся в нашей стране.

    Уже в 8 часов утра классы были готовы встретить преподавателей и учащихся. Длинные столы, покрытые скатертями и украшенные цветами, создавали небывалую еще здесь торжественность и серьезность. В коридорах, волнуясь, быстро ходили празднично одетые преподаватели, еще раз проверили готовность классов к экзаменам. Учащиеся первой роты, сдававшие сегодня первый экзамен на аттестат зрелости, нервно считали секунды, оставшиеся до 9 часов. Даже с товарищами говорить не хотелось. В этот час одна мысль сверлила голову каждого: «Какие же темы? Как бы уже на первом экзамене не уронить свое достоинство».

    Общий зал показался особенно длинным и строгим. Серьезные лица у членов комиссии, озабоченность преподавателей и красный шелк огромной скатерти на столе заставляли быть взрослыми.

    Темы, предложенные  для сочинения, вызвали вздох удовлетворения, улыбки, радостное оживление в зале. «Уж и есть за что, Русь могучая, полюбить тебя, назвать матерью» – эта тема была подготовлена жизнью. Ее придумал каждый в тяжкие дни 1941 года, когда Красная Армия отступала, когда летчик-капитан Гастелло повел свой горящий самолет на скопление вражеских цистерн с горючим, ее прочувствовал до физической боли ученик 4-го взвода Мурат Кораблин, когда узнал о гибели отца.

    Эту тему осмыслил и назвал великой учащийся 1-го взвода Николай Сидоров, получив страшное письмо о гибели отца. Эта тема стала своею и близкой, как жизнь в героические дни освобождения Сталинграда, Воронежа, Ленинграда, Одессы, в незабываемые дни победного шествия Красной Армии на Запад.

    Крепко задумавшись над темой, глубоко вздохнув, решительно и уверенно начал изучать свои мысли и чувства Владимир Шаталов.

    Более половины учащихся пишет эту тему, выражая в ней свои вполне зрелые думы, свое незаурядное умение разбираться в событиях Великой Отечественной войны.

    Прекрасное, волнующее сочинение написал учащийся 5-го взвода Виталий Алексеев, привлекающее силой патриотизма, искренней лиричностью.

    «Родина! Сколько славного, незабываемого заключено в этом слове. С какой нежностью, доверием и любовью произносит это слово каждый из нас, где бы он ни находился. И какие бы трудные минуты ни переживали – всегда и везде мы благодарны матери Родине, воспитавшей нас смелыми, честными, достойными сынами своего народа».

    Члены комиссии, проверяющие письменные работы, довольны содержанием белых листочков, которые они прочитывают по несколько раз. Это пишут зрелые люди, советские люди, пламенные патриоты. Это потрясающие строки о том русском Человеке, которого Алексей Максимович Горький писал с большой буквы, о русской земле, которую защищал Александр Невский, о русском воине, которым гордился Александр Суворов. И лейтмотивом всех работ звучат вечно живые пушкинские строки: «Мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы!».

    Члены комиссии удовлетворенно подписывают работы. В них встречаются и орфографические ошибки, и стилистические неточности, но они, став зеркалом души каждого, ярко показали благодатный плод трехлетней упорной учебной и воспитательной работы.

    На устных экзаменах по литературе почему-то было еще торжественнее и строже. И хотя члены комиссии настойчиво пытались ослабить напряжение, учащийся Слабченко нервно потирал себе лоб, размеренно постукивая правой ногой. Подтянутый, по-военному чеканя шаг, быстро идет к столу чернобровый юноша с умным энергичным лицом – Анатолий Белоусов. Он вдумчив, увлекательно и сердечно рассказывает биографию пролетарского писателя Алексея Максимовича Горького. Он сам взволнован своей речью, всем окружающим. Он говорит о своем отношении к великому художнику. Простота и красота рассказа приковывают внимание.

    Прекрасные знания продемонстрировал перед комиссией учащийся Анатолий Краснощеков, поразивший всех своей высокой, настоящей культурой. Таким и должен быть учащийся, младший командир, кандидат в члены ВКП(б), закончивший спецшколу с отличием. Медленно обдумывая каждое слово, говорит о силе патриотизма поэмы Маяковского «Хорошо» учащийся 3-го взвода Владимир Лавренев. Это самый обыкновенный ученик, скромный, мало заметный, его даже не все члены комиссии знают. Председатель экзаменационной комиссии В.З. Акимов еще раз перелистывает его письменную работу.

– Прочтите аттестационной комиссии сочинение, написанное вами на аттестат зрелости.

    Лавренев неуверенно смотрит на учителя, потом быстро подходит к столу. Пальцы рук дрожат, и листочки бумаги слегка прыгают, поддерживаемые так же дрожащей левой рукой. Голос вздрогнул в мертвой тишине зала. Но то была секунда. Затем он звучит широко, просто, сильно.

– Я люблю свою Родину! Родина-мать! Ты дала мне жизнь, воспитала меня и сделала человеком. Нет слов выразить тебе мою благодарность и любовь. Я присоединяю свой голос к тысячам других голосов юношей и девушек, которые говорят: «Для тебя, Родина, мы готовы на труд, на подвиг и на смерть!».

    Никогда еще этот зал не видел ничего подобного, никто еще никогда здесь не произносил такой страстной клятвы умереть за русскую землю.

    Маленький тихий Марат Кораблин, ответив и на все вопросы билета, читает собственные стихи.

«Придет тот час,

Когда мы, за столом собравшись

И чокаясь бокалами вина,

Вспомянем сущность

Дней прошедших наших

И вспомним то,

Как наша жизнь прошла.

Мы вспомним дни войны,

О немцах, наседавших

На нас; как кровь в артериях страны

Пульсировала в ритм Москвы, столицы нашей,

И узнавали скорбь и трудность мы».

     Вот к столу экзаменационной комиссии чеканным шагом подходит подтянутый, стройный, красивый юноша с погонами младшего командира – это Владимир Шаталов. Он горячо, увлекательно отвечает на восемнадцатый билет. Члены экзаменационной комиссии единодушно ставят «5».

    Я должен сказать, что командно-преподавательскому составу удалось создать праздничное настроение в школе в течение всего периода экзаменов и испытаний.

    Торжественная тишина, нарушаемая взрывами радости при сообщении результатов экзаменов по какой-нибудь группе, царила во всех уголках школы.

    Удовлетворенные, по-доброму возбужденные ходили преподаватели и командиры, ласково обращаясь со своими питомцами.

Нина Николаевна

Логофет

    21 июня 1946 года в газете «Липецкая коммуна» была напечатана статья преподавателя немецкого языка Н.Н. Логофет «Юные соколы»:

«У входа в школу толпятся юноши. Белокурые и черноволосые, рослые и статные, с мускулами спортсменов. Эти юноши пришли в спецшколу в 1943 году, когда еще бушевало пламя войны; пришли, обуреваемые жаждой мщения, с единой мыслью скорее научиться разить врагов. Они воспитывались в школе на славных традициях летчиков первых выпусков спецшколы, штурмовавших вражьи колонны и города, израненных в боях, награжденных орденами и медалями слушателей военных академий, таких, как гвардии лейтенант Шестаков, старший лейтенант Варакин, старший лейтенант Плохих, сталинский стипендиат Военно-воздушный академии Чуйко и многие другие. Эти юноши в любую карагандинскую стужу и пургу грузили уголь для фронта, отдавали последние рубли на постройку танков и самолетов, стойко сносили трудности военного времени. Теперь эти трудности уже позади...

    К покрытому алым сукном столу экзаменационной комиссии четким шагом подходят подтянутые юноши. Внимательно, до придирчивости, выслушивает комиссия ответы экзаменующихся на аттестат зрелости. Большинство ответов свидетельствуют о прочных, глубоких знаниях. Представитель Борисоглебского авиационного училища инженер-капитан Алексеев с удовлетворением отмечает хорошую математическую подготовку выпускников. Незаурядные математические способности обнаруживают учащиеся Лесников, Сидоров, Богданов. Подавляющее большинство сочинений говорит о возросшей грамотности, о чувстве языка и стиля, о знании литературы, горячем патриотизме. Бойко объясняются на иностранном языке выпускники Шмыков, Соболь, Скопинцев. Вот к экзаменационному столу подходит высокий, но не по летам серьезный юноша Иван Башкатов. Все три года обучения в школе он бессменный круглый отличник. Четки и уверенны его ответы, не было ни одного вопроса, на который бы Башкатов не ответил комиссии глубоко и толково.

     Бросается в глаза большая увязка знаний учащихся с практикой, с жизнью. Видно, что учителя немало поработали в году над преодолением формализма в преподавании. Отрадны впечатления от экзаменов по истории. Преподаватель истории, он же командир выпускной роты Поспелов яркими увлекательными уроками сумел привить учащимся вкус к своему предмету. Выпускники освоили огромный исторический материал, хорошо разбираются в политике нашей партии, в международной обстановке, знают закон о пятилетнем плане. Видно, что курс истории не заучивался формально, но усваивался фактически, способствовал информированию создания и мировоззрения. Недаром в роте все до одного комсомольцы, недаром десяток лучших комсомольцев покидают школу кандидатами партии.

    Глядя на молодежь, показывает седеющей головой Иван Васильевич Руднев – лучший командир взвода, три года бессменно ведущий свой 3-й взвод выпускной роты.

    Давно ли они пришли к нам робкие, вихрастые, нескладные деревенские пареньки с деревянными сундучками за плечами?!

    Три года неустанного педагогического и воспитательного труда всего коллектива школы, и вот они на широком, залитом солнцем крыльце школы. Сияющие молодостью, вышколенные, подтянутые, с натренированными телами, со сформировавшимся сознанием беззаветных патриотов, коммунисты и комсомольцы. Шестой раз открываются двери спецшколы. Шестой отряд молодых соколят вылетает в жизнь, чтобы пополнить ряды военных летных и авиатехнических училищ, ряды сталинских соколов.

    Командование школы, командно-преподавательский состав спокойны за своих питомцев: они сумеют зорко охранять воздушные рубежи своей Родины от всяких чужеземных черных птиц».

13 июня 1947 года в газете «Липецкая коммуна» опубликована статья преподавателя литературы А.Т. Смирновой «Учебный год закончили успешно»:

    «Экзаменационный зал 6-й Воронежской средней спецшколы. У стола сидят члены экзаменационной комиссии. Перед ними стоит отличник учебы Николай Горкунов. Он отвечает по литературе. В большом зале звонко раздается его голос. Четко и уверенно рисует образ Гамлета. Горкунову предлагают прочитать что-либо наизусть по собственному выбору. Стихотворение

    «Русский человек» Сергея Васильева, прочитанное с большим подъемом, показало, что мысли наполняют сердце юного патриота. Громким голосом характеризует черты советской литературы учащийся Аксенов Юрий. Он говорит о патриотизме советской литературы, о воинствующем гуманизме, о социалистическом реализме, как главенствующих чертах нашей литературы, рассказывает о любимых героях, с которых он берет пример.

    На экзамене по немецкому языку блестяще отвечает Сергей Игуменцев. Он легко справляется с переводом иностранного текста, по предложению преподавателя свободно излагает эпизод воздушного боя на немецком языке. Вот подошел черед экзамена по математике. Хорошие успехи показали учащиеся и по этой дисциплине. Владимир Мешков хорошо выполнил письменную работу по алгебре. Учащиеся Лютиков, Усачев и многие другие обнаружили при ответе всестороннее усвоение пройденного курса по этой дисциплине. Экзамены показали, что год закончен успешно».

    В День Воздушного флота СССР, 16 июля 1950 года, в газете «Липецкая коммуна» появилась коллективная статья «Зорко охранять мир», написанная выпускниками спецшколы Калашниковым, Борзенко, и Курганниковым:

    «Три года назад мы поступили в спецшколу Военно-воздушных сил с горячим желанием стать сталинскими летчиками.

    В канун праздника Дня Военно-воздушного флота мы окончили школу с отличием и представлены к награждению золотыми медалями. Позади осталась интересная и содержательная жизнь, годы упорной учебы и труда в школе, которая стала для нас вторым родным домом. В школе мы научились по-настоящему дружить, познали силу коллектива. Школа дала нам прочные и глубокие знания, хорошее физическое воспитание, привила нам великую любовь и преданность нашей Родине.

    Своим успешным окончанием и полученными знаниями мы обязаны нашим дорогим преподавателям. Они нас учили на образах прославленных летчиков нашего времени Валерия Чкалова, Виктора Талалихина, Николая Гастелло, Александра Покрышкина и других. Мы свято чтим традиции славной сталинской авиации.

    Перед нами интересное, волнующее будущее. В этом году мы, как отличники учебы, поступаем в Военно-воздушную академию имени Жуковского, где станем офицерами Военно-воздушных сил, в совершенстве овладеем сложной профессией летчиков, чтобы зорко охранять мир от поджигателей войны».

    20 мая 1951 года в той же газете была напечатана статья комсорга школы С. Солодова «Готовы отвечать на пятерки».

    «Коллектив учащихся и преподавателей спецшколы № 6 приложили немало сил и в подготовке к экзаменам. Все учащиеся 8, 9 и 10 классов допущены к экзаменам. В последней четверти учебного года значительно повысилась успеваемость.

    Готовясь к  письменным сочинениям, учащиеся используют художественную и  политическую литературу, произведения советских писателей-лауреатов Сталинской премии.

    Комсомольская организация много раз обсуждала вопросы о предстоящих экзаменах. Каждый комсомолец упорно работал над учебным материалом. Стенные газеты, боевые молнии нацеливали учащихся на успешную подготовку к экзаменам.

    Отличники учебы Ремизов, Вишневский и другие делились своим опытом, оказывали товарищескую помощь отстающим. Учащиеся школы, несомненно, добьются высоких оценок на экзаменах, успешно закончат учебный год».

    Статьи зачитывались учащимися и нами «до дыр» и в значительной степени способствовали мобилизации учащихся на борьбу за лучшие показатели в учебной работе.

УСПЕХИ И ПРОМАХИ В ВОСПИТАНИИ

     Огромная политико-воспитательная работа среди учащихся, проводимая партийной и комсомольской организациями, командно-преподавательским составом; самоотверженный труд абсолютного большинства учащихся по подготовке к учебному году и активное участие в общественной жизни школы все же не сумели предотвратить нарушений воинской дисциплины, в том числе и грубейших: появление одиночек в нетрезвом виде, самовольные отлучки, случаи самого страшного в жизни коллектива – кража как государственного, так и личного имущества учащихся, грубость со старшими и между собой...

    В общей системе воспитательной работы по привитию навыков сознательной воинской дисциплины дисциплинарная практика имеет немаловажное значение. А пользоваться ею приходилось довольно-таки часто. Опыт показал, что чрезмерное увлечение взысканиями даже за малейший проступок приводил к отрицательным результатам; что там, где неумело ведется политическое воспитание, где отсутствует индивидуальный подход к учащимся, там процветает администрирование...

    В нашей школе это особенно наблюдалось в практике командиров и преподавателей, не имевших ни воинского, ни педагогического опыта. А таких было немало.

    В свое время по решению партийного собрания и по приказу начальника школы аресты с отправкой на гауптвахту были отменены. Однако в первые послевоенные годы взысканий было слишком много.

    Так, в 1945-46 учебном году по школе было объявлено 330 поощрений, а взысканий – 349? Причем половину взысканий объявили командиры рот, а командир взвода Н.П. Рыбников объявил групповое взыскание – всей 2-й роте, то есть 142 ученикам! Вот почему в резолюции педагогического совета по итогам 1945-46 учебного года записано: «Изменить систему дисциплинарной практики, которая существовала до сих пор. В формировании нашего учащегося должны быть применены, прежде всего, меры воспитательного характера, чуткое, внимательное отношение к каждому учащемуся, помощь и консультации, заботливое отношение, вежливость и корректность. Взыскания должны быть применены только в случаях преднамеренного и сознательного нарушения дисциплины...»

    В 1946-47 году по школе было объявлено 530 поощрений. Однако за этот же год было наложено 231 взыскание. Мы не добились еще такого положения, чтобы каждый нарушитель дисциплины стал достоянием всех, чтобы сами учащиеся приняли участие в осуждении нарушителей и нарушений. Постепенно, но верно этот недостаток устранялся. И решающую роль в этом опять-таки сыграли партийная и комсомольская организации школы. Вопросы дисциплины обсуждались на собраниях не только после совершившихся проступков, чрезвычайных происшествий, но и в порядке профилактики, с учетом прошлого: перед началом учебного года, в конце четверти, в начале полугодия...

    Здесь я должен остановиться на одной форме воздействия на учащихся, которая довольно активно применялась у нас в школе. Я имею в виду «наряды вне очереди». Содержание этих нарядов было весьма разнообразное. Так, например, провинившегося посылали на кухню, где он выполнял «черные» работы; приходилось проводить уборку в туалете, около интерната и школы; частенько отправляли в кочегарку, где он подбрасывал уголек в топку и выбрасывал «на гора» шлак; в лагере заставляли выкапывать пни. Ставили в наряд в субботу и воскресенье, при этом ученик лишался возможности пойти в увольнение.

    Учащиеся по-разному воспринимали такую форму наказания: одни – с осознанием своей вины, другие – бравировали, третьи – бросали на командира уничтожающе-пронизывающий взгляд.

    На большинство провинившихся такая форма наказания действовала положительно.

    Пытались мы применить еще одну форму воздействия – товарищеский суд. Но через несколько месяцев товарищеский суд свое существование прекратил: оказался нежизненным.

    Неоценимую роль в воспитании учащихся играли поощрения. За 11 лет пребывания спецшколы в Липецке младшие командиры, командиры взводов и рот объявили десятки тысяч поощрений.

    С 1944 по 1955 год приказами по школе объявлено 2862 благодарности, в том числе за отличную и хорошую учебу и примерное поведение – 728, за активное участие в комсомольской и общественной работе – 137, за содержание тетрадей, примерное ведение записей в них, безупречное выполнение требований единого орфографического режима – 76, за общественно-полезный труд – 279, за активное участие в художественной самодеятельности – 618, за активное участие в спортивной работе – 170, в ознаменование праздников – 854.

    За это же время Воронежское облоно объявило благодарности 68 ученикам. Не были забыты командиры и преподаватели, им объявлено 417 благодарностей, в том числе Воронежским облоно – 63, начальником школы – 5.

    Необыкновенно интересен для наших дней приказ по школе за № 26 от 18 апреля 1947 года. Вот что в нем говорится:

    «Благодаря честному, серьезному, добросовестному и упорному труду учащиеся 2 взвода 1 роты т. Сальников Игорь, 4 взвода 1 роты Филипченко Анатолий, 3 взвода 2 роты Ацюковский Владимир, 1 взвода 3 роты Соо Генри имеют блестящие успехи в учебе, они обладают серьезными знаниями программного материала, их ответы законно всегда оцениваются преподавателями только наивысшим баллом – 5.

    За выдающиеся успехи в успеваемости объявить благодарность учащимся-отличникам: тт. Сальникову Игорю, Филипченко Анатолию, Ацюковскому Владимиру, Соо Генри! Зав. учебной части (ст. лейтенанту т. Бакулину) выдать отличникам в индивидуальное пользование по 20 штук тетрадей и  достаточное количество писчебумажных принадлежностей,  разрешить взять из библиотеки полный комплект необходимых учебников по требованию отличников, представить отличникам право пользования всем фондом литературы школьной библиотеки в любое время работы библиотеки, не ограничивать отличникам время подготовки к урокам часами самоподготовки. Зам. по политчасти (капитану т. Калинину) дать указание организовать фотовитрину и выпустить стенгазеты, посвященные отличникам; написать письма благодарности родителям и родным отличников; организовать еженедельное посещение Гор театра отличниками за счет школы.

    Моему помощнику по МТО майору Коровину заказать индивидуальный пошив отличникам суконной и х/б форм, оставив ту и другую в пользование отличников на время отпуска; обеспечить бесперебойное снабжение отличников в достаточном количестве мылом, зубным порошком, носовыми платками, носками и другими бытовыми вещами. В летний период продолжить отличникам отпуск сроком сверх положенного одного месяца не менее одной недели.

    Возбудить ходатайство перед облоно и отделом спецшколы Министерства просвещения о предоставлении возможности организации экскурсии отличников в Москву.

    Настоящие поощрения распространить в дальнейшем и на учащихся, отлично закончивших 4-ю учебную четверть и отлично сдавших экзамены и переводные испытания».

    Прочитав этот приказ, кое-кто, возможно, улыбнется, но поверьте, в те времена он имел огромное значение, а сейчас, по-моему, он приобретает историческое значение в самом серьезном смысле.

    Объявлялись у нас и коллективные поощрения. Так, 7 ноября 1947 года мы прочли такой приказ: «... За успешную учебно-политическую и военную подготовку и примерное поведение объявить благодарность третьему взводу 1 роты (командир взвода Глушков С.И.) и первому взводу 3 роты (командир взвода Плохих П.С.)...»

    13 марта 1955 года командование школы наградило почетной грамотой коллектив драмкружка за хорошее сценическое исполнение пьесы «Голубая долина» на творческом конкурсе учащихся школы.

    Одновременно награжден  почетной  грамотой  коллектив  1-й  роты 15-го выпуска за активное и массовое участие в читательской конференции и творческом конкурсе, посвященном «Образу советского летчика в художественной литературе и творчестве учащихся спецшколы».

    Наконец, я не могу не познакомить вас с еще одним «историческим» приказом, чрезвычайно поучительными и для наших дней в работе с бывшими выпускниками школ.

    В приказе № 120 от 10 декабря 1945 года читаем: «За честную службу в Красной Армии, за ревностное и бережное хранение славных традиций и чести 6-й Воронежской спецшколы ВВС объявить благодарность бывшим выпускникам школы: слушателю Военно-воздушной академии им. Жуковского лейтенанту Чуйко и курсанту Борисоглебской авиашколы им. Чкалова т. Андрианову; объявить благодарность и занести в Книгу почета школы слушателя Военно-воздушной академии им. Жуковского л-та Пущина Николая, ст. сержанта Высшей офицерской авиашколы Илешина Бориса и старшего сержанта Аниола Виктора». 

 Сцена из постановки школьного драмкружка

    Личный опыт моей работы в спецшколе позволяет мне сделать вывод, что высокая требовательность командиров и преподавателей способствует приобретению прочных знаний учащимися и воспитанию у них сознательной дисциплины. Но она же приводила к серьезным конфликтам.

    Последовательное повышение требовательности к учащимся со стороны командиров-воспитателей и преподавателей вызывало нездоровое настроение у части учащихся, в особенности у тех, которые с трудом расставались со своими дурными привычками и наклонностями.

    Так же не все командиры-воспитатели и преподаватели в одинаковой степени были требовательны к учащимся. В результате учащиеся делили преподавателей  и командиров-воспитателей  на «добрых» и «злых», «на хороших» и «плохих», на «чутких» и «бездушных». Причем клички «бездушный», «злой», «плохой» присваивались наиболее добросовестным, старательным, честным преподавателям и командирам-воспитателям. Налицо было явно неправильное понимание сути требовательности. Перед нашим коллективом стала злободневная проблема – разъяснение учащимся справедливости и выгодности высоких, суровых требований, предъявляемых к ним. Что же мы сделали? Мы обратились к наследству А.С. Макаренко и там нашли необходимый материал, способствующий развертыванию воспитательной работы в нужном нам направлении.

    В интернате мы оформили уголок А.С. Макаренко. При входе в интернат, в отдельной комнате, в центре, повесили портрет А.С. Макаренко. На красном материале написали четыре плаката со словами А.С. Макаренко. Один – слева от портрета, со словами: «Как можно больше уважения к человеку и как можно больше требовательности к нему». Справа от портрета: «Когда мы от человека много требуем, то в этом самом и заключается наше уважение к нему». Под портретом повесили плакат: «Именно потому, что мы требуем, именно потому, что это требование выполняется, мы и уважаем человека», четвертый плакат поместили над портретом. Он гласил: «В нашем школьном обществе должна быть дисциплина, которая есть в нашей партии и во всем нашем обществе, дисциплина движения вперед и преодоления препятствий, в особенности таких препятствий, которые заключаются в людях».

    После оформления уголка был произведен учет начитанности учащихся. Оказалось, что из 150 человек «Педагогическую поэму» прочитали только 23, а «Флаги на башнях» – 15 человек!»

    Перед нами встала новая задача – добиться, чтобы указанные произведения прочли все учащиеся, чтобы они ознакомились и с жизнедеятельностью А.С. Макаренко. И здесь нам пришлось преодолеть большую трудность: в библиотеке школы не оказалось ни одного произведения А.С. Макаренко. Под свою ответственность я взял на продолжительное время в библиотеках Дома культуры завода «Свободный сокол», Дома учителя, центральной городской библиотеки 12 экземпляров, специально командировали несколько учащихся в школы, где они учились до поступления в спецшколу. Там в библиотеках школ, у своих товарищей они достали еще 6-8 экземпляров книг. Все книги рассредоточили по взводам и организовали через командиров-воспитателей и специально выделенных учащихся не только чтение, но и учет прочитанности.

    Нужно отметить, что учащиеся с большим интересом читали книги А.С. Макаренко.

    Одновременно поручили комсомольцам подготовить по этим двум произведениям доклады: отличнику Чемохуду Юрию на тему: «Комсомольцы и их роль в воспитании бывших беспризорных детей», а бывшему детдомовцу Смирнову Юрию – «Воспитание культуры у беспризорных».

    В 1-й и 2-й четвертях 1952-53 года учащиеся читали книги, готовили доклады, выступления, а в 3-й четверти провели специальное комсомольское собрание. С теплотой говорили и о благородном труде А.С. Макаренко, о его воспитанниках. Через месяц мы провели читательскую конференцию, на которой присутствовало 200 человек. С докладом выступил Смирнов Юрий. Сам докладчик, убегавший раньше из одного детдома в другой, сумевший побывать в 10-15 детдомах, не отличался примерной вежливостью и культурным поведением. Поэтому ему особенно трудно было работать над материалом. Однако он с охотой работал и сделал доклад. Остановился и на своих недостатках.

    И комсомольское собрание, и читательская конференция прошли оживленно, с активным участием комсомольцев. Последние высказались за то, чтобы такие мероприятия проводились почаще.

    Наконец, наши учащиеся вышли за пределы спецшколы – они сделали доклады в читальных залах библиотеки Дома культуры завода «Свободный сокол» и центральной библиотеки города Липецка.

    На докладах присутствовало около 150 человек взрослых и учащихся средних школ города. Отзывы о докладах были очень хорошие.

    Теоретические положения А.С. Макаренко мы подкрепляли практически в повседневной жизни ребят.

    Большую роль в деле усиления ответственности каждого сыграл принцип, последовательно проводимый нами, – «Один за всех – все за одного!».

    Опыт работы подсказывает, что учащиеся 8-10 классов требуют неустанного контроля со стороны старших, что в привитии определенных навыков, черт характера, нужных нам и им, необходимы тренировки, тренировки и еще раз тренировки, или, как часто говорят, «упражнения». Если же принять во внимание специфику спецшколы, то окажется, что вся трехлетняя жизнь подростка в ней – сплошные упражнения и в учебе, и в спорте, и в быту. Поэтому я остановлюсь только на некоторых формах воздействия на отдельных учащихся через коллектив – и на коллектив через отдельных учащихся.

    Строгое выполнение режима дня, установленного в школе, выполнение уставов Красной (Советской) Армии – вот основа всей жизни спецшколы. Как и в рядах Красной Армии, в первые месяцы жизни терпеливо велась разъяснительная работа – объясняли и показывали, что и как нужно делать. Разъясняли и показывали на уроках и вне уроков, в личное время и в специально отведенные часы; разъясняли и показывали командиры-воспитатели и преподаватели, младшие командиры и комсомольский актив.

    Наконец, наступал второй этап жизни «спеца», когда на первый план в школе выступала строгая требовательность.

    И вот тут-то вступал в силу принцип «Один за всех – все за одного!» Этот принцип сыграл большую роль в воспитании ответственности за своевременную явку из увольнения.

    В школе был установлен порядок – если ученик в течение недели не допускал ни одного нарушения дисциплины, хорошо относился к учебной работе, хорошо выполнял отдельные поручения, то ему предоставлялась возможность пойти в увольнение на несколько часов в субботу и воскресенье. Ну а увольнение для ребят – это такой праздник... свободно пройтись по городу, в парке, щегольнуть своей выправкой, формой, встретиться с родными – и особенно с девушкой – хоть на минуту... Да только от одной мечты об этом у каждого от радости «в зобу дыхание сперло».

    При выдаче увольнительной требование было одно – не натворить на «свободе» никаких бед и вовремя явиться в интернат. Основная масса учащихся охотно, с желанием выполняла требования командиров-воспитателей. Однако находились и такие «неподдающиеся», которые никак не могли, а некоторые и не хотели себя приучать к организованности и порядку. Практически мы делали так. Все отпускаемые в увольнение в определенный час строились в указанном для них месте, и один из дежурных командиров или сам командир роты лично, осмотрев внешний вид, проинструктировав о поведении в городе, предупреждал, что в случае опоздания из увольнения, будет наказан не только опоздавший, но и все отделение или взвод, т.е. в следующую субботу и воскресенье никто не будет отпущен в увольнение. Об этом ставились в известность весь взвод и рота. Когда оказывалось, что кто-то все-таки опаздывал по неуважительной причине, а вначале такие случаи были, мы неуклонно проводили в жизнь свой принцип. Тому же взводу, отделению, где не было опоздавших, предоставлялись льготы – отпускалось большее количество в увольнение и на большее время. Постепенно опоздания, самовольные отлучки прекратились. Коллектив воздействовал на отпускаемых в увольнение учащихся лучше командиров.

    В результате обе стороны – и командиры, и учащиеся – были в выигрыше. Вспоминаю такой случай. По общему армейскому порядку вечерняя поверка проводилась так: рота выстраивалась около интерната, в 3 метрах от входа в него. Старшина называл фамилию, в ответ из строя раздавалось громкое «Я!». Закончив перекличку, старшина докладывал командиру о полном порядке, и рота распускалась на отдых.

    Однажды мне показалось что-то неладное – ребята, заходя интернат после поверки, проходя мимо меня, таинственно улыбались. Приказал старшине вновь построить роту... Лично прошел по рядам, подсчитал – нет четырех, а двое оказались под «хмельком». Оказалось, за отсутствующих отвечал «я» рядом стоящий «товарищ». На следующий день был объявлен новый порядок вечерней поверки. После того как старшина роты называл фамилию учащегося, последний выходил из строя и шел в интернат. Захмелевший не мог пройти прямо и метра, под общий смех он ковылял мимо командира. Покончено было и с этой хитростью «спецов».

    Обычно, учащиеся строем, повзводно, шли на завтрак, обед и ужин, на занятия и самоподготовку и обратно.

    В нарушение устава строевой службы, отдельные учащиеся, находясь в строю, разговаривали, баловались, шли не в ногу. Помимо разъяснительной работы применялись и такие меры – нарушители дисциплины предупреждались, а если это не действовало, весь взвод останавливался; как крайняя мера – взвод возвращался к интернату, при этом взвод терял свою очередность приема пищи в столовой. В таком случае виновным крепко доставалось от самих ребят.

    Не могу не рассказать еще об одном «протесте» учащихся против наших требований. С одной стороны, учащимся нравилось приветствовать  при встрече на улице, в коридоре старших, особенно военных. Любо смотреть бывало... но в 50-е годы эта страсть стала утихать у многих. Если учащийся не приветствовал командира (в том числе и меня), он требовал вернуться назад и отдать воинское приветствие. Часть учащихся убедила себя и других в роте, что ППС (так меня «за глаза» называли ребята) слишком придирчив в требованиях к отданию чести, и провели как-то раз такую «операцию», необыкновенно, с их точки зрения, умную.

    Узнав о том, что я буду идти по тротуару из столовой, они всей ротой выстроились по одному, выдерживая дистанцию 5-6 шагов, и пошли навстречу мне, поровнявшись, один за другим молодцевато отдавали мне честь. Я вынужден был 300-400 метров беспрерывно козырять. Я выдержал, откозырял, но с такой улыбкой и с таким прищуром глаз, что больше такой «операции» с их стороны не повторялось.

 «БОЕВИТОСТЬ» КОМСОМОЛЬЦЕВ

     24 октября 1954 года две девушки (одна из которых дружила с учащимся роты Г...) прогуливались по тротуару мимо интерната. К ним подошел ученик 1-го взвода М... и взялся за косички и шляпу одной из них. Девушка оскорбилась и бросила в адрес М…: «Вы еще своими грязными руками недостойны браться за мою шляпу, ступайте в интернат, помойте их, а потом притрагивайтесь». М… пригрозил ей и отошел. Через некоторое время М... опять встретил этих же двух девушек, но уже идущих с Г... и П... Несмотря на это, М... свои руки, уже в перчатках, грубо поднес к лицу девушки, с которой дружил Г.., и заявил: «Смотри, какие чистые у меня руки! А ты говоришь грязные, смотри, больше такие реплики в нашу сторону не бросай».

    Г... и П... быстро отвели М... в сторону, при этом Г... назвал М... сволочью. М... кинулся на Г...,но П... остановил его, за что получил удар по голове, шапка слетела с головы, но на ногах П... устоял. После этого ребята увели под руки в интернат. После отбоя М... несколько раз затевал драку с П..., Г... и обоими вместе.

    Мне предстояло принять решение. Как поступить? Выстроить роту и объявить взыскание? Доложить начальнику школы с просьбой объявить взыскание приказом по школе? Поставить вопрос на педагогическом совете?

    В объяснительных записках учащиеся высказали свою точку зрения на эти поступки. Ученик М... мотивировал свои действия так: «Эта девочка ведь дружит с нашими ребятами, а пускает такие комплименты товарищам, которые противоречат нашим условиям в школе, т.е. ходим с грязными руками по тротуару. Это обидело меня... Когда же я увидел, что эта девчонка идет с нашим «спецом», с которым мы живем вместе третий год, находимся в одних условиях, а значит, у него тоже грязные руки, я подумал, как же она бросила мне такую низкую реплику, а с ним проводит время? А когда мои же товарищи Г… и П… подхватили меня под руки и сказали, что если я что-либо сделаю девушке, то поползу ползком с тротуара, мне стало очень и очень обидно, что Г... и П... меняют на девчонку своего товарища, который живет, учится и растет вместе третий год. Этим и объясняется моя невыдержанность на тротуаре и в интернате после отбоя».

    Учащиеся Г... и П…, считали, что они поступили правильно, ибо М... вел себя нахально с девушкой, дружившей с Г..,, мало того, он намеревался ударить ее в присутствии Г...

    И П..., и Г… утверждали, что любой бы вступился за девушку, если какой-нибудь негодяй начал угрожать и оскорблять девушку, тем более с которой дружит. Учащиеся разделились сразу же на два лагеря – одни стояли за М..., а другие за П... и Г... Посоветовались с комсоргом роты Ульяновым и решили: считать случившееся чрезвычайным происшествием в роте, а потому обсудить его на комсомольском активе роты, на взводных и общеротном комсомольских собраниях. 

 Выступление В.З. Акимова на собрании, проводившемся в летних лагерях

     Бюро ВЛКСМ роты постановило – провести письменный опрос всех 115 комсомольцев роты, предложив им высказать свое мнение о происшедшем. И что ж вы думали, мы попали, как говорят, в точку. В течение месяца в роте бушевали споры, высказывались разные точки зрения. Девушка, дружба между юношами, юношам и девушками, подлинная и мнимая честь коллектива – были в центре горячих дискуссий.

    Так, учащийся Игнатущенко говорил: «Я считаю, что М... в случившемся совершенно неправ. Его поступок можно считать даже хулиганским, так как оскорблять или даже бить девушку является самым позорным и мелочным для каждого советского юноши, тем более для комсомольца, М..., оскорбив незнакомую девушку, показал свою некультурность, а кроме этого, он своим поступком опозорил всю нашу роту. Г... и П... по-моему, поступили совершенно правильно, проучив М..., ибо никто не позволит оскорблять девушку в своем присутствии».

    Иного мнения придерживался курсант Шаталов.

    «Комсомольцы Г... и П... виноваты вдвойне. Что им нужно было сделать, когда М... оскорбил девушку? Надо было отвести его в сторону и сказать ему, что так поступают только хулиганы, ибо какой же твой товарищ подойдет к твоей девушке в присутствии тебя и оскорбит ее, а вместе с нею и тебя.

     Если бы этого вразумления нехватило, то после обсудить этот поступок сообща, чтобы вынести мнение о поступке М... общее, которое, безусловно, подействовало бы на М... Они этого не сделали, попытались грубо, показывая свое удальство, удалить его с тротуара и после угрожали ему. Поэтому, если поступок М... показывает его недостаточное понимание того, как положено держать себя в общественном месте, то поведение П... и Г... является сознательным нарушением правил поведения и потому является более грубым нарушением, ибо оно кладет пятно на всю комсомольскую группу нашей роты. В целом этом поступок является примером того, что мы недостаточно еще знаем наших комсомольцев, не помогли мы им разобраться в этом вопросе».

    После того как все комсомольцы высказали свое мнение, был выпущен специальный номер стенгазеты с наиболее яркими и противоположными высказываниями.

Споры около стенной газеты опять возникли с особой остротой. От индивидуального обсуждения перешли к организованному – на взводных комсомольских собраниях.

    При обсуждении комсомольцев М..., Г..., П... на взводных комсомольских собраниях предлагали: М... за нетактичное и хулиганское отношение к девушке и за стремление организовать драку со своими товарищами – объявить выговор без занесения в личное дело; в отношении П... и Г... вынесли два предложения: первое – объявить им комсомольское порицание и второе – предупредить Г... и П... в том, что если они совершат еще подобные поступки, то к ним будут приняты более строгие меры комсомольского воздействия.

    Ротное комсомольское собрание объявило М... строгий выговор без занесения в личное дело, в отношении же Г... и П... собрание решило ограничиться обсуждением на собраниях.

Неделин Н.И.

    Так  закончилась огромная работа комсомольской организации по ЧП в роте. Действенность ее в воспитательном отношении не только к виновным, но и ко всем комсомольцам и несоюзной молодежи неоспорима. Необходимо здесь добавить, что это событие подверглось обсуждению, вызвало споры во всей школе.

    Хочется рассказать еще об одном ЧП в нашей роте.

    В начале января 1955 года во время зимних каникул по телефону передали, чтобы я зашел на почту по очень важному делу. На почте мне показали бланк перевода на имя ученика Пронина, по которому получено 455 рублей, тогда как фактически перевод был на 55 рублей, т.е. совершен подлог на 400 рублей? Я пришел в интернат роты с щемящим сердцем: позор ложился на всю роту, да еще выпускную. Но я не побежал докладывать ни заместителю начальника школы по политической части майору Андрееву П.Г., ни заместителю начальника школы по военной подготовке подполковнику Юдину Ф.И. Нет. Я пригласил в каптерку роты комсорга роты Ульянова, старшину роты Коротнева и командира взвода Неделина. Сообщил о случившемся и поручил им выявить виновника и доложить. Предупредил, что сам вмешиваться в это дело и мешать им не буду.

    И в роте началось... поднялся на ноги весь комсомольский актив. Дело приняло серьезный оборот. Подозреваемых не спрашивали, а допрашивали по несколько раз. По отдельным фактам, приметам виновные были установлены, о чем и доложили мне. Главным виновником оказался ученик 4-го взвода К..., который украл у Пронина перевод – бланк на 55 рублей, подставил впереди цифру четыре и преспокойно получил 455 рублей, из которых 100 рублей дал тут же стоящему другу ученику С... Ученик С... получив 100 рублей и зная, как их получил К..., никому об этом не сказал.

    В процессе «следствия» выявились еще учащиеся, которые систематически занимались хищением вещей и денег у учащихся. Оказалось, что ученик С... воровством вещей занимался с прошлого года, обшаривал чемоданы у учащихся, не гнушаясь альбомами, одеколоном, конфетами. Ученики же 4-го взвода П... и Б... неоднократно обкрадывали своих товарищей, большей частью ночью при несении службы суточного наряда.

    Так, однажды ночью они украли из чемодана Евсеева 50 рублей, которые потом вместе израсходовали на одеколон, мыло, папиросы, крем для обуви, конфеты, булки... Инициатором был Б... На вопрос, что думал П..., когда ворованные деньги брал от Б... и когда тратил их, П... ответил, что ничего не думал и не хотел думать, даже отбросил мысль, что эти деньги нечестно взяты, а успокоился тем, что Б... дал свои, и вором себя не считал. П... каялся:

«Сейчас, когда я вспоминаю этот случай и даю ему оценку, мне кажется, что я поступил ужасно, не остановив тогда Б... Ну ладно, я хотел спать и уснул, но утром я же мог обдумать этот поступок, времени было много, и кража еще не была обнаружена, можно было бы положить деньги обратно. Я ничего не предпринял и даже равнодушно отнесся к этому случаю. И теперь мне очень больно и стыдно за него. Особенно позорно то, что деньги были взяты у своего же товарища, который верил в честность своих ребят и оставлял чемодан открытым».

    Истины ради, добавляю, что ученик Б... и кроме этого имел много нарушений дисциплины: распитие спиртных напитков, обман командиров, медицинских работников, чрезмерное увлечение танцами и девушками. Писали о нем в стенгазетах, родителям, предупреждали...

     7 февраля 1955 года общее комсомольское собрание разбирало персональные дела комсомольцев С..., Б... и П... Докладывал комсорг роты Ульянов. Такого бурного собрания в роте еще не было: воровство в коллективе считается самым страшным злом. Удовлетворить всех желающих, выступить с гневным осуждением виновников было просто не возможно. Решение было единодушное – С..., Б... и П... исключить из комсомола и просить командование школы исключить их из школы. Учащиеся К..., Б... и С... были исключены из школы, а учащемуся П... приказом по школе объявлено строгое взыскание.

    Такая совместная работа комсомольской организации и командиров-воспитателей взаимно обогащала, учила комсомольцев работать с людьми.

    В июне 1954 года в нашей роте прошло комсомольское собрание, в частности, осудившее драку учащегося Визирова с местными ребятами. «Виновник» в конце собрания самокритично заявил: «Товарищи, вы не подумайте, что я выступаю потому, что меня взяли за жабры. Нет. Я хочу сказать то, что через наш случай могли бы пострадать не трое, а больше. А это могло окончиться плохо. Мне нужно было просто сказать гражданским ребятам такие слова, чтобы они могли бы понять. И я советую вам, где бы вы ни были, не старайтесь делать так, как мы, а подойдите и скажите: «Ребята, к чему все это, из-за чего нам ссориться». Ведь мне сейчас стоит сделать один промах, и я окажусь за бортом спецшколы. А куда я пойду? Ведь у меня нет никакой специальности. Мать живет на двести рублей с сестренкой. Я хочу сказать еще то, что многие у нас делают еще так. Когда какой-нибудь учащийся старается аккуратно выполнять приказания, то на него кричат, что, мол, струсил, «серку пустил», подлиза. А это задевает в нас ребяческое самолюбие, что приводит к тому, что некоторые отказываются выполнять приказания вообще, начинают грубить командирам. Взять, к примеру М... Он сначала был тихим. Да ведь он приехал из деревни, ничего не видел, не жил в коллективе, но постоянное кричание пацанов, что, мол, «серку пустил», привело к тому, что он в последнее время отказался выполнять приказание младшего командира совсем. Я, например, если окончу спецуху, буду ей благодарен всю жизнь. Она ведь дала возможность стать мне человеком, заставила переменить мнение обо мне других. А кем я был в гражданке? Ведь вы, может быть, не знаете, я попал в такую среду, что меня боялись не только чужие, но и родная тетя. Да и что такое блатной? Ведь это дело сейчас отживает. Я вам скажу откровенно, что блатной не сможет найти даже хорошей девушки. Я вам не советую идти по той дороге, по которой я когда-то шел».

    Дружбу и коллективизм в роте единодушно отмечали преподаватели. Вот как отзывается о ребятах преподаватель немецкого языка Нина Николаевна Логофет:

    «С большим удовольствием работала я с первой ротой 13-го выпуска. Помню, в 3-й роте это было механическое соединение подростков с различными нормами поведения, порою, равнодушных друг к другу, порою, настроенных индивидуалистически, с большим разнобоем в дисциплине, в манерах, в культурном уровне, в миропонимании...

    И вот – первая рота. Те же люди, да и не те. Это качественно новые люди. Это коллектив организованный и спаянный внутренним единством. Индивидуальные способности, склонности, своеобразие характера каждого не мешали жизни коллектива учащихся. Их связывали дружба и забота друг о друге, сочетающиеся с высокой требовательностью к каждому. На комсомольских ротных и взводных собраниях мне приходилось слышать самую безжалостную, не взирая на лица и на дружбу, деловую и конкретную критику.

    Чувство коллектива рождало и чувство взаимной ответственности: при общем высоком уровне дисциплины в роте каждое нарушение дисциплины, снижение норм поведения вызывало справедливую и бурную реакцию, виновного карал преимущественно не командир, а коллектив. Правдой, справедливостью, доверием и взаимным уважением преподаватель и командир могли полностью покорить их сердца. На ложь же и несправедливость они реагировали со всей нетерпимостью молодости».

    Я должен отметить, что чувства дружбы и товарищества, воспитанные в спецшколе, особенно плодотворно проявлялись у учащихся выпускной роты, в частности, в последние месяцы учебы. Одним из дружных коллективов в школе 1947-1950 годов был первый взвод, где я был командиром-воспитателем. По моему предложению этот коллектив положил начало прекрасной традиции – перед отъездом из школы друг другу записывать в специальные блокноты прощальные пожелания.

    Я приведу, в качестве примера, пожелание И. Курганникова, адресованные комсоргу взвода Кузьме Чурмашенцеву:

    «Кузя! У меня до спецшколы не было еще настоящих друзей, таких друзей, которым бы все открыл, все доверил, за которых я мог бы постоять и которые могли бы за меня постоять. Только в 6-й спецшколе я нашел себе прекрасных друзей и среди них ты – самый близкий мне, самый дорогой и родной. Пусть мы подружились не так уж давно, пусть мы сегодня или завтра расстанемся, не знаю, когда еще встретимся, но ты для меня останешься самым лучшим другом. С тобой у меня связаны самые лучшие минуты жизни в спецшколе, самые чистые и святые воспоминания нашей прекрасной юности. Кузьма, мне хочется, чтобы и ты меня не забыл, чтобы время не стерло светлой памяти о нашей дружбе, о жизни в спецшколе, об учебе, о вечерах, хотя редких, но приятных, неповторимо хороших, которые мы провели с девчонками.

    Кузя, и когда ты станешь летчиком – а я в этом уверен, когда ты взлетишь в воздух на самолете, ты вспомни «Сокол», родную школу ВВС, вспомни и меня. Сейчас с тобой расстаюсь.

 Как трудно это! Кузя, я желаю тебе от всего сердца, сердца друга, желаю тебе то, к чему стремишься ты, чего добиваешься в жизни своей – стать лучшим летчиком Сталинской авиации».

    А вот запись К. Чермашенцева в блокноте помощника командира взвода Федора Хохлова:

    «Федя! Не знаю, ссорились мы с тобой или нет, но ты для меня брат без преувеличения. Всю жизнь я, наверное, буду помнить твой привычный для взвода окрик: «Перзот (первый взвод), равняйсь!»

    Мы часто смеялись над этой скороговоркой, но что значит, когда ее не слышно? Ночь. Завтра я брошу предпоследний взгляд на высокие стены родной школы. В комнате, где прожили три года, сейчас пустые, ободранные койки. Остались академик Виля, Эдик-бомбардировщик, Жора-истребитель, техник Гриша, на моей койке спит академик Вовка. Это последняя ночь. Как ужасна эта прощальная темнота! Но, Федя, помни, что трудно тому, кто один. Пусть «перзот» будет жить вечно, порукой этому – наша дружба. Великая дружба первого взвода.

    Мне выпадает счастье летать. Может быть, мне трудно будет где-то, но я всегда буду помнить нашу дружбу, она поможет мне преодолеть все. Я чувствую, как тяжело тебе, как трудно тебе на земле оставаться, когда сердце твое в воздухе. Но у тебя есть в жизни место для подвигов. Совершай их в честь нашей дружбы! Будь специалистом своего дела! Ты должен быть примером для остальных – это мой наказ. Может, нам и не удастся встретиться еще. Но ты знай, что в моих руках штурвал не задрожит, и в любом переплете не струшу. Могу заявить тебе, как лучшему другу об этом! Помни! Но и сам будь первым всегда!»

    Подобные прощальные пожелания при расставании после трехлетней совместной жизни практиковались в последующие годы во всех выпускных ротах.

    Выпускник же 1955 года Виктор Зубков свои переживания высказал всем однокашникам в стихотворении «До новых встреч»:

 «Вместе быть осталось нам немного,

Дорогие школьные друзья.

Впереди – широкая дорога,

Новые, чудесные края.

Десять лет остались за спиною,

Я гляжу с улыбкою назад:

Там, за дымкой лет передо мною

Десять разных мальчиков стоят.

Все они стоят по росту, рядом,

Все они похожи на меня;

Первый класс, шестой, восьмой, девятый,

 А последний мальчик – это я.

Смотришь и не веришь, в самом деле,

Кажется, вчера писать не мог,

А сегодня уж стоишь перед дверью

Всех самостоятельных дорог.

И сегодня, в этот день, что в память

Нашу невозможно не вписать,

Я хочу поговорить с друзьями,

Кое-что рассказать.

Я хочу сказать вам на прощанье,

Чтобы дружбу наших школьных лет

Вы хранили, словно завещанье,

Берегли, как первой жизни след.

Чтобы вашей первою заботой

Был успешный, бескорыстный труд:

Свое счастье вы лишь в нем найдете,

С ним почет и слава к вам придут.

И еще как юношам желаю,

Чтобы каждый крепко полюбил,

Ведь любовь же силы умножает,

Ведь в любви – источник новых сил.

Главное ж, друзья, – не унывайте,

В бодрости – значительный успех.

Смело к цели жизненной шагайте,

Не боясь каких-то там помех.

А теперь, пожав друг другу руки,

Поклянемся навсегда сберечь

Память о спецшколе, о разлуке!

И – вперед, друзья, до новых встреч»

ВСЕОБЩЕЕ УВЛЕЧЕНИЕ

    Требования к военно-физическому воспитанию учащихся с каждым годом повышались.

    Это обстоятельство накладывало особую ответственность на командиров-воспитателей и преподавателей военно-спортивных дисциплин.

    В послевоенные годы школа длительное время испытывала большие трудности в организации спортивных занятий и соревнований. Отсутствие спортивного зала вынуждало в осенне-зимнее время заниматься физическим воспитанием в коридорах школы; не было в достаточном количестве добротных турников, брусьев, матов.  

                              Иван Сергеевич Розинг

    И все же командно-преподавательский состав школы, в частности преподаватели спецдисциплин и  особенно физрук школы Иван Сергеевич Розинг, – работал с «душой», с «огоньком», стремился в любых условиях работать высококачественно. Занятия по физическому воспитанию и по отдельным спецдисциплинам организовывали на «открытом воздухе», основное внимание уделялось массовой спортивной работе.

    Особенно большие возможности для военно-физического  воспитания предоставлялись во время летних лагерей. И эти возможности мы отлично использовали.

    Лагерь, оборудованный летом 1945 года в хвойном лесу, на берегу красивой реки Матыры, с  каждым годом совершенствуемый, соответствовал всем требованиям программы: лес, река, луг, пересеченная озерами и болотами местность... рабочее и свободное время учащихся было уплотнено до предела: занятия, спортивные соревнования, кроссы, ночные тревоги, походы, марш-броски, подготовка и сдача различных норм.

Авиамодельный кружок спецшколы

     В школе проводилась огромная работа по военно-физическому воспитанию учащихся. 14 секций и кружков были в распоряжении учащихся: легкоатлетическая, хоккейная, футбольная, гимнастическая, лыжная, акробатическая, баскетбольная,  волейбольная,  радиосвязи,  стрелкового  дела, самолетно-моторная, стрелковая, авиамоделизма, военно-охотничья. Раздолье то какое!

    Если в 1945-46 учебном году в 5 секциях занимались 156 человек, то в 50-е годы секциями и кружками фактически были охвачены все учащиеся, особенно в период лагерных сборов.

    Занятия проходили с большим интересом, хотя физическая нагрузка на учащихся была внушительная.

    Только в 1945-46 году провели: 16 тренировок по кроссам на 1000-1500 метров, 2 кросса на 3000 м, лыжный кросс с участием 260 человек, школьную спартакиаду, 2 спортивных вечера, 5 смотров по упражнениям на спортивных снарядах с охватом 320 человек, 7 батальонных смотров строевой подготовки, 3 внутри школьных соревнования по лыжам, 2 – по стрельбе из мелкокалиберной винтовки, одно – по гимнастике, 2 – по спец играм и массовые тренировки для сдачи норм ГТО.

    В 1946-47 учебном году по спецдисциплинам не было ни одной отрицательной оценки – 254 отличных и хороших и только 40 удовлетворительных.

    По физической подготовке – 184 отличных и хороших и 116 удовлетворительных оценок. И это, не нужно забывать, в первый тяжелый послевоенный год! 

 Школьная легкоатлетическая команда

     В 1948 году 124 учащихся были награждены значком «Готов к труду и обороне СССР».

    Из года в год результаты улучшались.

    Летом 1952 года за период лагерного сбора 99% всего состава учащихся сдали нормы ГТО 1-й ступени, а 111 человек получили 3-й разряд.

    Ежегодно наши команды спортсменов участвовали в различных соревнованиях, кроссах, спартакиадах, проводимых в Москве, Воронеже, Куйбышеве, Тамбове и Липецке, где занимали ведущие места, пополняя школьную витрину кубками и грамотами.

    Так, в 1946 году в Москве на Республиканских соревнованиях по гимнастике между спецшколами наша команда принимала участие в составе 6 человек: Соболь,  Линник, Лесников, Таранин, Веревкин, Филипченко, а в 1947 году – составе 8 лучших гимнастов школы: Филипченко, Казначеев, Бережнов, Костенко, Баранов, Бобылев, Ферапонтов и Соо.

    Лучшими спортсменами в 50-х годах были Гусенков, Панфилов, Землянухин, Щедрин, Агеев, Осипов, Вечерский, Иванцов, Лелецкий, Князев, Кириллов, Зеленев.

    Каждая статья в газетах об успехах наших спортсменов зачитывалась «взахлеб», побуждала учащихся к более активному участию в военно-физической работе в школе. Не скрою, также приятно и плодотворно статьи действовали и на нас, преподавателей и командиров. Статьи очень интересные, давали полную, объективную характеристику о постановке военно-физического воспитания в нашей школе.

    Вот некоторые из них.

    25 января 1950 года газета «Липецкая коммуна» в статье «Лыжные соревнования школьников» сообщала: «В минувшее воскресенье в Нижнем парке состоялись соревнования школьников города по лыжам. В них приняли участие около 100 человек

    Победителями на  дистанции в  10  километров оказались учащиеся спецшколы Иванцов, Саблин и Глотов. В соревнованиях юношей на дистанцию 18 километров следует отметить большую выносливость и волю к победе учащегося спецшколы Иванцова. На 5 километре у него сломалась лыжа. Несмотря на это, он продолжал соревнование и занял второе место».

    8 мая 1951 года в статье «Кольцевая легкоатлетическая эстафета» наша газета писала: «В прошедшее воскресенье в центре города, у здания книготорга (ул. Советская) при большом стечении зрителей сильнейшие легкоатлеты нашего города открыли летний спортивный сезон. По группе юношей приняло участие 13 команд. Победителями вышли легкоатлеты спецшколы ВВС № 6. Громкими аплодисментами приветствовали зрители участника этой команды Вадима Осипова, первым разорвавшего финишную ленту».

    20 февраля 1952 года в «Липецкой коммуне» опубликовали статью «Соревнования летчиков на первенство города», в которой автор писал: «В прошедшее воскресенье в районе механического завода царило необычайное оживление. Состязание лыжников. Дистанция – 3 километра... Команда спецшколы № 6 на этой дистанции заняла первое место.

    С напряжением проходили состязания по группе юношей на десятикилометровую дистанцию. Учащийся спецшколы № 6 ВВС Толстокоров пробежал 10 км за 52 мин. 30 секунд. За ним финишировал учащийся этой же школы Муратов – 52 минуты 50 секунд.

    В этих состязаниях снова оказалась впереди команда спецшколы ВВС». Так учащиеся спецшколы защищали честь и своей родной школы, и честь города Липецка, ставшего им тоже родным, близким.

    Не остались в стороне руководители облоно и командование спецшколы. Систематически, с большой торжественностью отмечались победители соревнований и преподаватели, командиры, воспитавшие их. Приказы о поощрениях не только записывались в личные дела учащихся, но и копировались и посылались родителям.

 В ЛЕТНИХ ЛАГЕРЯХ

     В летних лагерях учащиеся не только получали прочные знания, не только закалялись физически, но и воспитывались эстетически. Сама природа вокруг лагеря была блестящим воспитателем. 

 Палаточный лагерь на берегу Матыры

 14 июля 1951 года газета «Липецкая коммуна» хорошо об этом писала в статье «В лагере спецшколы»:

    «В живописной местности раскинулся лагерь учащихся специальной школы № 6. Учащиеся совершают длительные походы по родному краю, закаляют свой организм. Едва горнист протрубит утреннюю зарю, как лагерь оживает. Часть учащихся занимается физической культурой, другие занимают места в классах, третьи идут в поход. А на широкой зеленой лужайке раздается трескотня небольших моторчиков. Это авиамоделисты испытывают летающие модели – готовятся к областным соревнованиям».

    Но лучше всего об этом рассказывают сами учащиеся.

    Выпускник 1952 года О.Т. Бурыхин говорит: «Мне особенно нравилось ходить в наряды по охране лагеря. Ночь. Луна светит ярко-ярко, лес шумит. Ветер колышит сосны. Воздух такой необыкновенный чистый молодой! Я у колодца, ведь вода – это жизнь. На Матыре мы купались утром и вечером, прыжки в воду с вышки – сколько комичных эпизодов. И громадные букеты цветов, которых в лесу и в поле, на опушке было видимо-невидимо. А вечером на закате силуэт старой колокольни, возвышавшейся над Липецком: заря на облаках и свежий ветерок. Честное слово, живописнее места мне не приходилось больше видеть!»

    О ночном наряде вспоминает и А.П. Комаров:

    «Особенно мне запомнилась одна ночь в лагере, которую я очень часто вспоминаю и которая заставила меня перебороть страх.

    Однажды я был назначен в караул по охране лагеря. Назначен был на пост № 1 или 4. Он был в самом дальнем лесу. Это когда стоишь лицом при входе в лагерь, как только подъезжаешь к территории, этот пост был с левой стороны в лесу. А от лагеря, примерно, километрах в двух, было кладбище лошадей и других животных. Мы туда часто ходили смотреть, как шакалы отрывают трупы животных. Заступил на пост я часов в 11 вечера. Винтовки нам выдали со штыком, но с просверленным патронником. Вначале было более или менее видно, но часов в 12 ночи нашла туча и поднялся сильный ветер. Ветер был со стороны кладбища. Наступила такая темнота, что хоть глаз коли. Ветер колышет деревья, они потрескивают и шумят. И тут я услышал вой шакалов. До палаток было метров 100, а тут стоишь один, да еще винтовка вместо дубины. А лет-то нам было по сколько, ведь мы закончили только 8-й класс. Прижался, помню, к сосне, пилотка держалась на волосах, выставил штык вперед и вожу им по сторонам. А на душе... А сам говорю себе: «Не оглядывайся на лагерь, а стой на посту – раз поставили. Переборол я тогда страх. И с тех пор я стал совсем по-другому чувствовать себя в подобных ситуациях».

    Незабываемыми дни жизни в лагерях стали и для Н.Т. Богданова – выпускника 1953 года. С каким юмором вспоминает об одном «страшном» случае:

    «На всю жизнь запомнились мне наши летние лагеря на берегу Матыры. С каким энтузиазмом мы убирали и украшали цветами свою территорию. А разве можно забыть утреннюю гимнастику и туалет у реки, когда кругом тишина, встает солнце,

    Туман стелется ковром по воде, а вода тепленькая как парное молоко. Особенно мне запомнились летние лагеря после окончания 8-го класса. Мы сдавали тогда нормы ГТО, и нам надо было прыгать с 10-метровой вышки. Я до этого никогда не прыгал с такой высоты в воду и своими опасениями поделился с другом по парте Мигулиным Виктором: он до этого прыгал с пятиметровой. Он, конечно, посоветовал, как прыгать. И вот я на вышке: честно говоря, было страшно, но когда я посмотрел вниз на своих товарищей, на спецов из других рот, то я решил лучше разбиться, чем спасовать; спустишься с вышки и опозоришь себя на всю школу.

    Я прыгнул, все обошлось хорошо, а потом прыгал с вышки с удовольствием много, много раз».

    И, наконец, еще одно лирическое воспоминание.

Антон Иванович Постоев

    «Когда я закрываю глаза, – пишет Лаврентьев А.И., – то всегда вспоминаю свой «спецовский» класс, я точно помню, кто где сидел, и только преподаватели меняются у кафедры, как в фильмоскопе. Особенно помню я наш лагерь. Когда я прихожу на место лагеря, а бываю я там очень часто летом на велосипеде, зимой на лыжах, то мне все время кажется, что вот сейчас раздастся сигнал трубы «подъем» и Иван Сергеевич Розинг бодрым голосом крикнет: «На зарядку, становись!» А потом мы под вальс будем делать упражнения, а под марш – пробежку. Завтрак. На занятия. Хорошо помню, как мы ждали комиссию, какого-то полковника. Мы сидели в своем «классе» и изучали историю авиации.

     Полковник с нашим подполковником Юдиным прошли мимо, а я... Я пропел «Любимый город может спать спокойно». Наш преподаватель «подъячий Крекутный» поставил мне «два», а наш командир взвода Антон Иванович Постоев наказал меня – выкорчевать один пень. Тогда я так был расстроен, просто ужас, а сейчас, через 18 лет, я каждый раз стою около этого места и с умилением вспоминаю этот случай и как ребята в «мертвый час» тайком пробирались ко мне и помогали выкорчевывать этот пень. Останавливаюсь я и около дерева, где меня напугал филин.

    Я стоял в карауле, ночь была темная, без звезд, надвигалась гроза, тишина – аж в ушах звенит. Естественно, мне стало страшно, и я встал под дерево и настороженно оглядывался.

    И вдруг над моим ухом раздался страшный вопль. Очнулся я бегущим к караульной палатке, без винтовки. Очевидно, чувство долга в нас здорово было развито. Я остановился и мелким осторожным шагом вернулся назад, моя румынская винтовка валялась там же, где я ее бросил, и никого не было».

    Бурыхин Олег вспоминает, как в лагерях на Матыре, в палатках пели хором народные песни.

    Да, каждое новое пополнение – 3-я рота – воспринимало традиции старших: разучивало песни и в строю браво исполняло их. Со временем приходили новые песни. Пели песни все учащиеся не только в строю, но и в интернате в свободное время, и на вечерах, и особенно в лагерях. Наиболее любимыми песнями были: «Марш энтузиастов», «Марш танкистов», «Песня о Советской Армии», «Красная Армия всех сильней», «Песня о Родине», «Летят перелетные птицы», «Каким ты был, таким остался», «Небесный тихоход», «Три пилота», «Человек»...

Представьте себе весенний тихий вечер, с ужина идут 150 молодцов первой роты и дружно поют:

 «Мы парни бравые, бравые, бравые:

Но чтоб не сглазили подруги кудрявые,

Мы перед вылетом еще их поцелуем горячо

И трижды сплюнем через левое плечо...»

        Вторая рота вслед за первой поет свою песню:

«Тебе, любимая, родная армия,

Шлет наша Родина песню – привет!...»

        А третья рота:

«Нам нет преград ни в море, ни на суше.

Нам не страшны ни льды, ни облака…»

     Народ останавливался, смотрел и слушал. Изумительное зрелище. Под песни «Три пилота» и «Человек» обязательно танцевали на вечерах. Танцевали и подпевали:

 «Потому, потому что мы пилоты,

Небо наш, небо наш любимый дом.

Первым делом, первым делом самолеты,

Ну а девушки? А девушки потом...»

     Какое-то особенное настроение царило в зале, когда, грациозно ведя девушек, «спецы» пели эту песню в такт музыки. С особым азартом распевались песни, сочиненные самими «спецами». Их было много, но познакомлю я вас только с одной – «Спецовский вальс»:

 Ночь, тишина, спит старшина,

Я использовал случай удобный

И решил Вас застать у окна.

Хоть я с вами совсем незнаком,

Но имею возможность всегда

И в ту пору ночную, миновав проходную,

Козырнув патрулю: «Мол, по делу иду».

Так давайте станцуем, я к подъему приду.

Утро зовет снова в развод,

За меня, ты родная, не бойся:

Все равно не учтет помкомвзвод...»

 

 ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛЕЗНЫЙ ТРУД УЧАЩИХСЯ

     Липецкие газеты ежедневно сообщали о трудовых подвигах липчан, в том числе рабочих завода «Свободный сокол».

    Мы не могли стоять в стороне от грандиозных событий, развивающихся в стране и непосредственно в поселке завода «Свободный сокол». Целыми ротами выходили учащиеся на строительство доменных печей, на очистку железнодорожных путей от снега на станции Чугун, на посевные и уборочные работы в подшефный колхоз имени Скороходова; во время летних каникул выезжали в совхоз «Красный колос». Только летом 1949 года обработали сотни человеко-дней, заработав при этом для школы 1735 рублей 20 копеек.

    Учащиеся 1953 года выпуска посадили и вырастили свыше 60 деревьев около своего интерната. В настоящее время деревья образовали тенистый скверик, украшающий поселок. И, конечно же, активно и систематически выполняли хозяйственные работы в школе: погрузка и разгрузка бревен, ремонт школьных зданий, восстановление отопительной системы; трудоемкие работы на школьном подсобном хозяйстве – а оно было большое. Наконец, бытовое самообслуживание: ежегодное оборудование летнего лагеря и его содержание в образцовом состоянии; несение суточного наряда по школе, роте, взводу, по пищеблоку.

    О своих трудовых делах учащиеся, теперь уже папы и деды, в письмах ко мне вспоминают с большой теплотой и благодарностью преподавателей и командиров за их усилия по привитию им навыков сознательной трудовой деятельности.

    Об  интересном эпизоде, характеризующим  мужество, товарищескую взаимопомощь и выручку среди «спецов», рассказывает выпускник 1947 года А.А. Семенюта:

    «Помнится такой эпизод осени 1945 года. После занятий меня вызывает командир 2-й роты Поспелов П.Ф. и ставит задачу: взять с собой трех учащихся, сходить в лес и изготовить там 40 штук метел, принести их в школу для уборки территории. Я взял с собой Ваню Мешкова, Володю Куликова и Витю Шурыгина и отправился с ними в лес к станции Казинка. К вечеру мы изготовили метлы, но когда Витя спускался с березы, обломился сук, за который он держался. При падении Виктор получил закрытый перелом ноги. Мы оказали ему посильную помощь, сделав из палок шины и положив их на ногу. Дотащили Виктора и веники до станции, но к поезду опоздали, а следующего нужно было ждать до утра.

    Опасаясь за здоровье товарища, решили идти в спецшколу пешком, из метел связали что-то вроде носилок, на которые уложили пострадавшего товарища, и несли его поочередно около 7 километров. К отбою прибыли в спецшколу, сдали в медпункт пострадавшего Виктора. Командиру роты я доложил о случившемся и о выполнении задания. За находчивость, выдержку, самообладание и товарищескую взаимопомощь в приказе по школе была нам объявлена благодарность».

    В 1954 году я дал задание учащимся написать сочинение на тему: «Труд в жизни учащихся роты». Учащиеся с большим интересом и серьезно отнеслись к заданию. Лучшие по содержанию сочинения обсуждались во взводах и на ротном собрании. Одно из таких сочинений – Виталия Иванова – лежит передо мною, и я привожу выдержку из него:

    «...У нас из таких мелких дел, как чистка пуговиц, ботинок, заправка койки, складывается опрятность. А опрятность – залог добросовестного отношения к труду. Но труд невозможен без любви к нему, поэтому командование школы и роты уделяют большое внимание привитию любви к труду. Например, в середине марта в школу прибыли бревна. На разгрузку и погрузку этих бревен на автомашину командование решило послать ребят. Вы все помните, как командир роты перед строем объявил: «Кто желает поработать на разгрузке и погрузке бревен? Мне нужно от каждого взвода по четыре человека, да кто помощнее?» И что же, большинство добровольно пошли, только некоторых пришлось командиру роты «вытаскивать» из строя.

    Командование школы посылало нас работать на подсобное хозяйство. Летом мы пололи свеклу, картофель, осенью ходили убирать свеклу и картофель. За добросовестное отношение к труду начальник школы объявлял нам благодарность.

    Вот такими методами командование прививает нам любовь к труду, и не следует обижаться на командира роты, если он посылает работать. Когда мы идем работать, то повторяем: «Труд облагораживает человека».

    Применяли и такие меры привития любви к труду.

    В один из субботних осенних дней 1954 года, после обеда, когда многие приготовились идти в увольнение, я построил роту перед интернатом и сказал: «Товарищи! Есть срочная работа, нужно разгрузить уголь для нашей котельной, требуется 50 человек. Желающих поработать прошу выйти из строя!»

    Основная масса роты шагнула вперед, а с полсотни осталось на месте, чувствуя себя не совсем уютно. Я приказал: «Старшина! Оставшихся в строю товарищей отправьте разгружать уголь, остальным, желающим, предоставьте увольнение».

    Спецшкола и ее воспитанники всегда охотно помогали заводу «Свободный сокол». В годы восстановления завода после разрушений, нанесенных Великой Отечественной войной, воспитанники спецшколы часто приходили на помощь по выполнению срочных работ по завершению строительства доменной печи, труболитейных цехов и  других важных народно-хозяйственных объектов. Они отлично трудились и никогда не жаловались, что им приходилось выполнять «грязную» работу.

    Много раз ученики школы помогали заводу в борьбе со снежными заносами – предотвращали угрозу остановки завода из-за невозможности своевременно подавать железнодорожные составы с сырьем и топливом. 

ЛИТЕРАТУРНЫЕ КРУЖКИ

 В спецшколе плодотворно работали предметные кружки – физико-технический, математический, химический, исторический. Ребята с большим интересом занимались в них. Я расскажу о литературных кружках, в работе которых я сам принимал непосредственное участие.

Об умелой организации работы литературных кружков свидетельствует весьма весомый, в жизни школ вообще, факт – члены кружков с большим желанием работали в них с 3-й и по 1-ю роту. Не было ни одного случая, чтобы кружок распался из-за отсутствия интереса к его работе.

Систематически на каждом занятии слушали собственные стихотворения и рассказы членов кружка, обсуждали их, делали критические замечания, предлагали доработать, рекомендовали к печатанию в общешкольном литературном журнале, в стенной печати.

Так, кружковец В. Румянцев написал стихотворение «Комсомолец».

Кто он такой? Почему? Отчего

Все уважают и любят его?

В каждом колхозе и каждой станице,

В центре, в Москве, на далекой границе,

Всюду увидите Вы паренька,

Сына рабочего иль моряка.

Веселого, бойкого, с детским баском,

В потрепанной куртке с красным значком,

Подчас деловитости полон, серьезности,

Он смело стремится навстречу курьезности,

Усердно он учится в школе нашей,

Летает и плавает, строит и пашет.

Потом его можно увидеть повсюду.

Я много их видел, Никак не забуду

Активности их, трудолюбия, честности.

И где бы они ни были, в какой-либо местности,

Повсюду они впереди всех движений,

У них не найдешь даже признаков лени.

Будь он хоть русский, грузин иль узбек –

Первый всегда и везде человек.

     Теме войны посвятил свое стихотворение Анатолий Тарудько.

Гром, рев, смерть... Война!

В грохоте грозном металла

Встала утесом родная страна,

Сталью, гранитом встала.

И комсомолец, и коммунист.

В первых всегда рядах...

Русский упал под зловещий свист,

Винтовку поднял казах.

Мы оставляли город родной...

Вернемся!

Каждый знал.

Жизнью военной, жизнью одной

Жили и фронт, и Урал.

Все мы дышали дыханьем войны,

Надо – и мы победили!

В бой за свободу и счастье страны

Шел комсомол впереди.

     Курсант П. Агапов, будучи уже в летном училище, написал стихотворение «Самостоятельный полет».

И вот настал тот день желанный –

Мой первый собственный полет!

Сержант-механик утром ранним

Готовит в небо самолет.

Еще роса с травы не спала,

Еще знакомый лес сонлив

И солнце яркое не встало,

Лишь облака позолотив.

 Туман белеет по оврагам,

Клубится седеньким дымком,

И лес ночною дышит влагой

В лицо приятным холодком.

Еще братишка Вовка дома

Спит безмятежным детским сном.

А уж жизнь аэродрома

Кипит рабочим летним днем.

По росту пригнано сиденье,

Рука на секторе лежит,

Пытаюсь радость и волненье

Хотя бы внешне чем-то скрыть.

Инструктор раз еще подходит

Сказать последнее «Вперед!»

И кто из летчиков не помнит

Самостоятельный полет.

Мечту о нем носил я в детстве,

О нем я в юности мечтал,

И самолеты с другом вместе.

Глазами в небо провожал.

К нему я шел, и все невзгоды

В пути не помешали мне.

Но был далекий он вначале,

Лишь только близок...

И он настал – тот день желанный –

Самостоятельный полет!

Один я в небо утром ранним

Веду послушный самолет.

Меня встречает золотыми

Лучами солнечный восход.

Моим становится отныне

Девиз инструктора «Вперед!»

Вперед послушная машина!

Вперед, товарищи, всегда!

Внизу я вижу ленты дыма –

Идут куда-то поезда.

Идут, быть может, к Волго-Дону,

На Юг, на Север, на Восток.

Уходят под крыло вагоны...

Мой путь прекрасен и широк!

Я вижу просторы,

Моря пшеницы золотой.

На сколько хватит только взора

Цветет советский край родной.

Инструктор мой внизу, волнуясь,

Следит за мною в небосклон,

И свой полет, моим любуясь,

Сейчас, быть может, вспомнил он.

Ему спасибо за науку,

За труд его хочу сказать,

Позвольте мне пожать вам руку

За то, что учите летать!

И самолет, блеснув кабиной,

Моим друзьям привет послал.

Сегодня я в лазурь машиной

Следы заветные вписал.

     Продолжал увлекаться поэзией после спецшколы и Виктор Небольсин. В 1957 году он прислал мне три стихотворения. Первое «Агрессия в Египте».

Вновь заревели моторы,

Бомбы летят в тишину,

Счастье украли воры,

Грязную начав войну.

Вновь загремели ракеты,

Смерть пожирает людей,

Кровью горят закаты,

Слышится плач детей.

Грудью встают народы

Мир защитить на земле,

Знамя вздымают свободы,

Взятое с боем в борьбе.

     Второе стихотворение – «Стиляги».

Что такое, что за гром,

Удивление кругом:

Как могла партнерша слиться

Вся с партнером белолицым,

И торчат лишь ноги, руки,

Все лицо кривится в скуке.

Нет бровей и нет ресниц,

Волос копнами повис.

Отбивают в такт фокстрот,

Чтоб смотрел на них народ.

Галстук тащится по полу,

Пыль метет до пят пиджак,

Трубки брюк колен не скроют,

Закорючил нос башмак.

У партнерши юбка узка

Обтянула бедра ног,

С плеч сползла на локти блузка,

Шарф повис до самых ног.

Мы смеемся над такими,

Кто мешает нам идти.

Надо быть во всем простыми

И убрать стиляг с пути.

И третье стихотворение – «Лирика».

На ресницы падает снежинка,

И морозец трогает лицо.

Мне с тобой любимая пушинка

Даже в метелицу тепло.

Место, где прощаемся с тобою,

Снежная сравняла пелена,

Где впервые с нежною любовью

Слились горячие уста.

Снег пройдет, растает и не будет,

Новый облик примет все вокруг,

Но тебя навеки не забудет

Сердце, встрепенувшееся вдруг.

Через 20 лет после окончания спецшколы Е. Московчук написал два стихотворения.

На перехват

Ты видел ли, скажи,

Ночных полетов красоту?

Машина в небо устремилась,

Вспугнув густую черноту,

И свист турбинный тишь прорезал –

Выруливает «МИГ» на старт.

И вот молниеносно, дерзко

Пошел мой друг на перехват!

 

Мечта

В столицах и в селениях

Мальчишки дружно очень

Мечтают во вселенную

Вести ракеты точные,

Чтоб в звездную историю

Вписали их полеты,

Чтоб быть всегда достойными

Отечества, что ждет их!

Мальчишка бредит комсомолом...

Но день и час наступит,

Когда он звонким голосом

Пришлет привет с Сатурна!

 

    В литературных кружках изучались и художественные произведения, как программные, так и рекомендуемые для внеклассного чтения. Такие, как «Люди с чистой совестью» Вершигоры, «Далеко от Москвы» В. Ажаева, «Знаменосцы» А. Гончарова, «Сталь и шлак» В. Попова, «Алые погоны» Изюмова, «Повесть о настоящем человеке» и «Мы – советские люди» Б. Полевого, «Фронт» Корнейчука...

    Как же была организована работа кружков над художественными произведениями?

    По выработанному плану учащиеся выбирали темы для разработки рефератов или докладов, затем после консультации начинали читать произведения составлять план докладов, тезисы, конспекты и, наконец, отрабатывать сами доклады. И только после того, как доклады в основном были готовы, учащиеся пользовались имеющейся критической литературой по выбранным произведениям.

    Члены литературного кружка читали доклады не только на занятиях кружка и школьных конференциях, ротных и общешкольных, но и за пределами школы.

    Так, комсомольцы Курганников и Борзенко вместе со мной выступали с ведущими докладами на Липецкой городской читательской конференции, проводимой горкомом ВКП(б) и редакцией газеты «Липецкая коммуна» по роману В. Ажаева «Далеко от Москвы». Выступали с докладами и в библиотеке Дома учителя и Центральной городской библиотеке...

    Наши литературные  кружки 1-2 раза в год выпускали литературные журналы, в которых печатались материалы учащихся, преподавателей  и командиров-воспитателей.

    Работа наших литературных кружков не раз освещалась в газете «Липецкая коммуна». 1 февраля 1950 года в статье «Любимые герои» говорилось: «В спецшколе № 6 по инициативе литературного кружка проведена читательская конференция, посвященная теме: «Комсомол в изображении советских писателей». В ней приняло участие 140 человек. Готовясь к этой конференции, кружковцы выпустили спецшкольный номер стенной газеты «Любимые герои». В газете выступило 7 человек. Учащийся И. Курганников посвятил свою статью комсомольцам, изображенным в произведениях Островского, В. Калюжный рассказал о героях «Молодой гвардии», С. Лебедев осветил тему «Славные комсомольцы по произведению Б. Горбатова «Непокоренные», Г. Векленко – «Будем такими, как Зоя».

    21 февраля 1950 года мы прочитали в статье «Общегородская читательская конференция, посвященная обсуждению романа В. Попова «Сталь и Шлак».

    «Интересную тему избрал для своего выступления учащийся спецшколы ВВС тов. Борзенко. На ряде примеров, подкрепленных цитатами из книги, он показал, как убедительно выявлено в романе Попова превосходство духовных качеств советского народа над мировоззрением людей капиталистического мира».

    5 апреля 1950 года появилась еще статья «Литературный диспут о дружбе». И опять мы с огромным удовлетворением прочитали: «Присутствующие на диспуте услышали замечательные примеры о дружбе из произведений «Дни и ночи», «Счастье», «Далеко от Москвы», «Повесть о настоящем человеке». Много говорилось о дружбе на фронте, в труде, в учебе. Большую активность проявили на диспуте учащиеся спецшколы № 6. Они показали хорошие знания художественной и общественно-политической литературы, уменье правильно использовать фактический материал».

 ХУДОЖЕСТВЕННАЯ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

 Вопросам организации досуга учащихся с каждым годом уделялось все больше и больше внимания. В январе месяце 1947 года на партийном собрании специально рассматривался вопрос о работе клуба, на которых отметили, что помимо коллективных просмотров кинофильмов и спектаклей

– в организации досуга учащихся важное место занимает художественная самодеятельность в ротах.

    В 1947 году в кружках занималось 177 человек: в драматическом – 7, в духовном оркестре – 16, в струнном – 5, в кружке бальных танцев – 120, в концертной бригаде – 12, в шахматной секции – 17 человек.

    Уже в начале 50-х годов количество участников художественной самодеятельности увеличилось до 286 человек, из них: в драматическом – 24, в хоровом – 90, в духовом оркестре – 30, в струнном – 21, в кружке индивидуальных танцев – 16, в кружке аккордеонистов – 11 человек. Бальцым танцам обучали всех учащихся.

    Драматическим кружком с 1947 года руководил начальник клуба Хлыстов Владимир Васильевич, любящий свое дело человек. Учащиеся полюбили занятия в этом кружке и с большой охотой занимались в нем.

    С 1947 по 1955 год участники драмкружка подготовили большое количество постановок, доставив огромную радость учащимся на их вечерах. За эти годы были подготовлены и поставлены одноактные пьесы и инсценировки: 

Члены драматического кружка. В центре В.В. Хлыстов

  «Испытание» Ольшанского, «На страже безопасности» Луковского, «Хирургия» и «Злоумышленник» А.П. Чехова, «Как закалялась сталь» Н. Островского... Поставлены скетчи: «Неуловимые» и  «Встретились» Вольского, сатирическая комедия Кеслера «Эх, Вы!».

Ставились и многоактные пьесы, такие как: «О друзьях товарищах» Червинского, «Константин Заслонов» В. Иванова, «Аттестат зрелости» и «Голос Америки» Гераскина...

 ВЕЧЕРА ОТДЫХА

     Уделялось внимание, и немалое, вечерам молодежи с приглашением девушек из соседних школ. На вечерах обязательно выступали участники художественной самодеятельности, читались доклады преподавателями и самими учащимися на литературные темы, о международном положении; проводились вечера вопросов и ответов.

    Особенно популярны и торжественны были вечера праздничные и выпускные. К таким вечерам готовилась буквально вся школа. Всего за учебный год проводили от 17 до 30 вечеров.

    К каждому выпускному вечеру оформлялись прощальные стенные газеты, в которых печатались наказы уходящих из школы, стихотворения, посвященные выпускникам, а также ответные статьи оставшихся хранителей лучших традиций, будущих выпускников.

    Так, в 1948 году в стенной газете, посвященной выпускникам, было опубликовано стихотворение «Жить – это значит служить Родине»:

 «Мы школой гордимся!

Сегодня, прощаясь,

Мы ждем с нетерпением встреч,

Родные! Мы Вам обещаем

Традиции школы любимой беречь.

Как грозную крепость штурмуя,

(Победа не будет легка),

Отличной учебою мы завоюем

Высокое звание выпускника.

Друзья! Вдали от трудных дней спецшколы,

В училищах, в ученье и в бою

Не забывайте, славные соколы,

Не забывайте школьную скамью.

Несите выше школы нашей знамя.

Учитесь и дерзайте, стройте жизнь.

В своей стране хозяева мы сами,

Строители, борцы за коммунизм».

     Не менее интересно проходили у нас и текущие вечера отдыха. В те годы существовало так называемое раздельное обучение. И наши учащиеся, шутя называли себя «монахами из мужского монастыря». Если «гражданские» ребята имели возможность ежедневно общаться с девушками во внеурочное время, то наши воспитанники этим были обделены. Единственная для них надежда, которую они так нежно лелеяли, это получить увольнение или пригласить девушек на школьный вечер.

    В 50-е годы мы нашли интересный выход. По договоренности с директором средней женской школы № 1 города Липецка решили проводить совместные вечера учащихся 10 классов, с обязательным докладом на тему, избираемую самими учащимися, и с художественной самодеятельностью. Причем вечера проводили поочередно: один в стенах нашей школы, а другой

– в стенах женской школы.

    Представьте себе радость наших учащихся такому решению вопроса. Все-таки быть всегда одним ребятам, в условиях интерната да еще в таком возрасте, каждому из нас понятно не совсем легко. Молодежь требует, естественно, общения.

    Перед нами стояла проблема правильной организации общения юношей и девушек, организации культурного отдыха.

    У нас в школе был установлен такой порядок: учащиеся, имеющие двойки по какому-нибудь предмету или допустившие грубое нарушение дисциплины, на вечере молодежи присутствуют, но в танцах не участвуют. Неуспевающие во время танцев занимаются в классах по тем предметам, по которым не успевают.

    Это требование предъявлялось и в женской школе.

    В течение определенного времени готовили доклады и художественную самодеятельность. Заранее объявлялся день проведения вечера молодежи и место его проведения. И начиналась борьба за право участия в вечере молодежи. Это в значительной степени помогало нам мобилизовать учащихся на лучшую учебу, на укрепление дисциплины в школе и вне ее.

    На первом совместном вечере в зале женской школы я прочел лекцию на тему: «Дружба и товарищество среди советской молодежи». После лекции была художественная самодеятельность наших комсомольцев, а затем – танцы под наш духовой оркестр и под радиолу, аккордеон. Радиола и аккордеон обеспечивали беспрерывность танцев? Девушки остались очень довольны вечером, а наши ребята были в восторге. Несколько дней подряд в свободное время только и говорили об этом вечере. Поэтому все с нетерпением ожидали следующего запланированного вечера.

    Второй вечер тоже проходил в помещении женской школы: руководство школы и учителя изучали манеры и поведение «спецов»? На этом вечере доклад сделала ученица 10 класса Григорьева на тему: «Товарищ Сталин – вдохновитель и организатор наших побед». После доклада была показана совместная художественная самодеятельность. В заключение – долгожданные танцы.

    Третий вечер наметили провести в нашей школе: наконец-то в первой школе убедились в благонадежности и приемлемой культуре наших ребят. По плану девушки должны были посетить интернат, посмотреть, как живут их друзья... Надо было видеть, что творилось в школе... Вдруг усидчивость и организованность проявилась даже у хулиганов и двоечников.

    А что стало с интернатом? Никогда такой чистоты и порядка не было.

    А как тщательно в день вечера учащиеся приводили в порядок свой внешний вид! Сколько одеколона было израсходовано! Как блестели пуговицы на кителях и шинелях! А клеши... клеши... прорвались все-таки.

    На вечере комсорг 3-го взвода Пащенко сделал доклад на тему: «Дружба, любовь и товарищество в романе А. Фадеева «Молодая гвардия». Доклад всем очень понравился, особенно девушкам. «Спецы» торжествовали, блеск глаз их выдавал. Затем была совместная художественная самодеятельность, причем нашим ребятам очень понравились балетные номера девушек.

    Ребята были счастливы, девушки восхищались выправкой, стройностью, вежливостью, получали большое удовольствие от общения с нашими «спецами».

    Ну а как себя чувствовали гражданские ребята, которые не могли конкурировать со своими сверстниками с голубыми погонами? О, нет, они равнодушными не были. Отдельные «ревнивцы» группировались, и были случаи, когда, подкараулив в городе наших одиночек, провожавших девушек, использовали свое значительное количественное превосходство...

    Но такие дикие выходки не могли разрушить благородные чувства у наших ребят. Многие из них по окончании училищ приезжали в Липецк и увозили с собой девушек, которые становились их верными подругами на всю жизнь.

    Мы гордимся высокой нравственностью своих воспитанников и в этом, чрезвычайно важном вопросе.    

Один из выпускников спецшколы 1949 года написал стихотворение, посвященное любимой девушке, а спустя 24 года героиня стихотворения любезно разрешила мне опубликовать его.

Мы с тобою здесь стоим одни...

Сердце петь и вновь смеяться хочет.

А над нами звездные огни

И стеклянный воздух зимней ночи.

Посмотри! Какая в мире жизнь!

Над землею зарево огромно.

Это счастьем льется коммунизм

Из горящей всенародной домны.

Вот и снова мы наедине.

Может, ты не ждала эту встречу.

Ты пришла, любимая, ко мне,

Как и в тот притихший вечер.

Мне не надо никаких наград,

Я на это не имею права,

Встрече нашей я всем сердцем рад,

Но не как ребяческой забаве.

Если любишь, я с тобой всегда,

Не скупись на встречи и на ласки.

Мы так юны, впереди года –

Это в нашей жизни, в нашей сказке.

Если сердце встречи ждет,

Если грудь волнение колышит,

Ты скажи, и он тебя услышит

И уже навек к тебе придет.

Он придет единственный, желанный,

Возмужавший в жизненной борьбе.

Он придет, оставив мир туманный,

И отдаст себя твоей судьбе.

Верю в счастье, верю в ясный день...

Этой вере дань несут года.

Нашей встрече быть, но только где?

Только как мы встретимся? Когда?

Будет вечер чудный, как весна.

Ты придешь, любимая, родная...

И под сенью парк укроет нас,

И о счастье он один узнает.

Мы с тобою вместе будем вновь.

Эта встреча будет первых краше...

Вспомним нашу чистую любовь,

Вспомним нашу юность, счастье наше!

     Да, вот они какие, наши «спецы».

 ПАРАДЫ

     Праздничные парады, в которых участвовала школа в полном составе, надолго остались в памяти и у учащихся, и у командиров-преподавателей, и у жителей города Липецка. Накануне парадов у всех спецов тщательно отглаженные, хотя и поношенные, темно-синие кителя и брюки; сверкает медь пуговиц, блеск ботинок.

    Утром торжественное построение школы. У всех ребят улыбки. После чтения приказа и выноса знамени под торжественные звуки марша мы проходили с песнями через весь город. Когда проходили перед трибуной, казалось, что весь мир смотрит на нас, а мы печатали шаг, не чуя своих ног.

    Вообще надо сказать, всякие передвижения строем наши ребята выполняли вдохновенно и обязательно с песней.

    Когда «спецы» 7 ноября 1944 года шли строем, то прохожие останавливались и любовались ими, а женщины провожали строй сочувственным материнским взглядом и при этом вытирали платком глаза: шла война, у каждой женщины кто-то был на фронте, а тут шли молоденькие и серьезные ребята и пели строевые песни; им, по-видимому, было жаль и наших ребят, и своих близких, уже погибших или еще воевавших на фронте. Сознание того, что на «спецов» доброжелательно смотрели, их дисциплинировало, и они старались ходить красиво и серьезно.

    Вообще наши учащиеся очень дорожили честью своего мундира. «На людях», при посторонних, они не подавали вида, что они голодные и спали вместе по-четыре, согреваясь под тяжестью всего, что можно было положить поверх одеял. На различных вечерах и танцах они были галантными, скромными юношами, забывали о своих невзгодах, а старшие даже следили за младшими, чтобы и они вели себя достойно, подобающе званию курсанта. 

 Первомайская демонстрация 1952 года в Липецке

     Местные газеты не раз отмечали успех спецшкольников на парадах.

    Так, газета «Липецкая коммуна» 10 ноября 1953 года в статье восторженно писала: «Митинг закончен. Торжественно звучит Гимн Советского Союза. И вот на площадь выступают демонстранты. Под бодрые звуки марша чеканным шагом проходят мимо трибуны воспитанники спецшколы ВВС. Вся площадь любуется их чеканным строем. Громкоголосым «Ура!» отвечают они на здравницы с трибуны».

    Но самым радостным, самым торжественным днем в жизни коллектива школы был день 9 Мая – День Победы.

    Помнится, рано утром в интернат прибежал майор Юдин Ф.И., почти неодетый и крикнул: «Хлопцы! Подъем! Война кончилась нашей победой над фашизмом!» Все вскочили и подбежали к окнам – на улице поселка слышались выстрелы, взлетали ракеты, осветился весь поселок, кругом шум, крики: «Победа!»

    Но это были уже мирные выстрелы победы и салюты над поверженным лютым врагом.

    Борис Гальперин сел за стол и, несмотря на шум и радостные крики, быстро написал четверостишье:

«Настал желанный, утренний рассвет,

Рассвеченная майскими цветами

Ликует Родина. Фашизма в мире нет.

Мы победили. Враг повержен нами».

     В четыре часа утра все – и командиры, преподаватели, и учащиеся – собрались в учебном корпусе. У многих на глазах были слезы радости и гордости за нашу славную и родную Красную Армию, за наш советский народ. Сбор учащихся, командиров и преподавателей был назначен на 10 часов утра. Еще раз поздравления, крики «ура» разносятся из конца в конец огромной школьной площади, то утихая, заглушаемые звуками Советского Гимна, то вновь возрастая, превращаясь в мощную стройную силу. Во главе колонны поселка «Свободный сокол» школа отправилась в город для участия в митинге-демонстрации. Шли строем, с песнями. Всюду жители города обнимались, целовались, смеялись и плакали. Наших ребят в военной форме растаскивали в буквальном смысле. После демонстрации мы в возбужденном состоянии ходили по поселку, поздравляли всех с долгожданной победой, поздравляли, крепко пожимая руки, и нас.

 «ДНИ РОЖДЕНИЯ» ШКОЛЫ

    С огромным подъемом мы готовились и к таким датам, как «День рождения школы». Празднование годовщины формирования школы проводилось с первого года ее существования. В процессе подготовки выпускались стенные газеты, боевые листки; беседы велись не только в масштабе рот, но и взводов, отделений, с каждым учеником. Местные газеты помещали статьи бывших выпускников и преподавателей школы. Многие присылали письма, поздравительные телеграммы из академий, авиаучилищ, воинских частей.

    Впервые в мирных условиях пятилетний юбилей школы отмечали в 1945 году.

    30 октября 1945 года в газете «Липецкая коммуна» была напечатана статья Бориса Илешина, выпускника спецшколы 1942 года, под названием «Школа готовится к юбилею».

    «В спецшколе № 6, – писал Борис, – необычайное оживление. Оно чувствуется сразу же, как только войдешь в ее стены и дневальный, поприветствовав вас по всем правилам устава, спросит: «Вам кого?»

    Школа готовится к пятилетнему юбилею. Каждый учащийся, каждый класс хочет встретить эту дату с лучшими показателями. В класс мы входим с начальником школы В.З. Акимовым. В школе шли военные занятия. Дежурный четко подал команду: «Встать! Смирно!» – и отдал рапорт: «Товарищ начальник школы, первый взвод, первой роты (10-й класс «А») к занятиям по авиамотору подготовился». Все ученики замерли в положении

    «Смирно». В классе можно услышать, как пролетит муха. Садятся только после команды: «Вольно! Садись!» И опять тишина. Военная выправка чувствуется в каждом движении, в поведении и в обращении. Урок начался. Преподаватель – старший лейтенант Слизков рассказывает конструкцию авиационного мотора. Все, затаив дыхание, слушают его. Десятки глаз прикованы к гаечкам, болтикам и отверстиям. Ребят интересует решительно все. Это чувствуется в вопросах к преподавателю. У них огромное рвение к авиации. Все они хотят стать замечательными летчиками, непременно владеть машиной так, как владел ею Валерий Чкалов... Учащиеся увлекаются и общеобразовательными предметами.

    Они знают, что каждый из них должен быть всесторонне грамотным, культурным человеком. Все учащиеся любят литературу.

    Они с восторгом могут рассказать легенду о Данко, который вырвал свое сердце, чтобы осветить путь людям. Они восхищаются Павлом Корчагиным, многие цитируют отрывки из «Войны и мира» Л. Толстого и обожают Андрея Болконского, как настоящего русского офицера. Не меньший интерес они проявляют к истории, математике, физике. Большим уважением пользуется физкультура.

    Учащиеся хорошо проводят свой отдых. В школе много кружков самодеятельности, часто бывают концерты, демонстрируются кинофильмы. Застрельщиком во всем является комсомольская организация. 

 Снимок сделан в день 10-летнего юбилея спецшколы 13 января 1951 года

     Школа еще молодая, но у нее уже есть хорошие традиции, свои заслуги. Многие бывшие учащиеся школы, продолжая свое образование, выросли в настоящих офицеров-летчиков и показали чудеса храбрости и отваги в боях за Родину. Огромный путь дорогами войны прошел Саша Плохих, ныне кавалер многих орденов и медалей. Плохих на крыльях самолета пронес честь и славу спецшколы до г. Берлина, в штурме которого он принимал участие. Несколько десятков тонн бомб сбросил на вражеские объекты Владимир Черноиванов, бывший комсорг школы. Смертью храбрых погиб за Родину лейтенант Романов, посмертно награжденный орденом Красного Знамени.

    Бывшие отличники школы Владимир Чуйко, Николай Пущин, Алексей Легкодым, Дмитрий Жиляев, Маркс Печенкин и другие учатся в Краснознаменной военно-воздушной ордена Ленина академии Красной Армии им. Жуковского. Успешно совершенствуют свои знания в летных школах Александр Фукс, Вячеслав Федорович, Петр Шачин, Николай Макеев и другие.

    Все они с теплым чувством вспоминают свою родную школу, ее преподавателей.

    ...Хорошие показатели на учебно-боевой подготовке в школе и сейчас. Учащиеся помнят наказ первого выпуска: «Учиться только на отлично и хорошо, как  учились мы!»

    Статью эту читали... перечитывали.

    На торжественном заседании начальник школы сделал доклад, а после официальной части был дан большой концерт.

    К семилетнему юбилею школы учащийся четвертого взвода 1-й роты Федорков Юрий написал стихотворение «Юбилей». Пусть оно не отвечает требованиям большой поэзии, но оно написано от души и с большим интересом читалось учащимся. Вот оно.

Воронеж раскинулся гордый, красивый,

Как царь над равниной стоит,

У ног его волны, бросая игриво,

Дон тихий, сверкая, бежит.

Уж вечер, Воронеж весь залит огнями,

Трамваи несутся, звеня,

Воронеж растет и цветет вместе с нами

Под яркой звездою Кремля.

И вот в облоно, в зале чистом и светлом

Сидят, обсуждают Указ:

Вчера из столицы в пакете секретном

Был прислан Наркомом приказ.

Для нашей страны нужны кадры пилотов,

Бесстрашных и смелых людей,

Готовых погибнуть со своим самолетом

За счастье отчизны своей.

Чтоб Родина видела в них свою силу,

Хозяев простора небес,

Чтобы партия ими законно гордилась,

Героями новых чудес.

Нам нужно создать специальные школы,

В них воинов смелых ковать.

Физически крепким быть надо, здоровым,

Чтоб в школу такую попасть…

Газеты в спецшколу набор объявили,

Как много прибыло ребят!

Но лучшие из лучших отобраны были,

И создан был крепкий отряд.

    Не отстал от выпускника Федоркова и ученик 1~го взвода 3-й роты Чермашенцев Кузьма. Он написал стихотворение «День школы».

Но счастливо жить в этой школе

Пришлось лишь единственный год.

Не видел покоя уж боле

Весь мирный советский народ.

Фашистские звери напали,

И гул пролетел над землей.

С грустью, тоской покидали

Спецшкольники город родной...

До свиданья, Воронеж родимый,

Ты милый, наш город родной!

Если только останемся живы,

Мы увидимся снова с тобой!...

Этот путь был далекий, тяжелый

Его не забудет, кто был, никогда!

И вот, наконец, этот город,

Новый приют – Караганда...

Не встретил теплом город этот:

В квартирах имелась нужда,

Здесь знойное, жаркое лето

И здесь нестерпима зима ...

Пришлось провести там три года,

Три года смотреть Казахстан,

Пока не настал для народа,

Праздник большой не настал.

Фашисты катились на Запад,

Оставя Воронеж наш родной.

Заплакали даже ребята,

Узнав: быстрее хотелось домой...

Быстро ребята собрались

И радостно тронулись в путь.

Родные края приближались!

Весельем наполнилась грудь.

А вот и сторонка родная!

Но совсем не узнаешь ее:

Фашисты, все зверски сжигая,

Не оставили здесь ничего.

Пришлось много спецшколе трудиться,

Чтобы новое место обжить,

Чтобы было возможно учиться

И вновь счастливо, культурно зажить.

Пройдя путь суровый и трудностей полный,

Ты стала лишь крепче и сильней.

Товарищи! Празднуем день нашей школы!

Нынче семь лет исполняется ей! 

   ПРАЗДНОВАНИЕ ДНЕЙ РОЖДЕНИЯ УЧАЩИХСЯ

     В условиях нашей школы, когда учащиеся в течение года находятся вдали от родных, вопрос празднования дня рождения приобретал серьезное значение.

    Кому не известно, сколько радости приносят ребенку приготовления ко дню его рождения со стороны родителей. А подарки? Распространенным является приглашение в день рождения товарищей сына на вечер. Поэтому у нас зародилась еще одна хорошая традиция – отмечать коллективом день рождения учащихся.

    Вся подготовительная работа сводилась к тому, чтобы день рождения был встречен отличной учебой и дисциплиной как самих именинников, так и всей комсомольской организации, группы.

      Расскажу об одном праздновании дня рождения.

    В 1952 году в 1-й роте у трех учащихся совпала дата дня рождения. Один из них, Чернышин Володя, – круглый сирота, воспитанник детдома, хорошист. Ему исполнилось 19 лет. Другой – Евзеров Володя, потерявший отца, погибшего при исполнении служебных обязанностей. Отличник учебы. Ему исполнилось 17 лет. Третий – Гончаров Виктор, потерявший отца в дни Великой Отечественной войны. Ему исполнилось 17 лет.

    Празднование дня рождения трех комсомольцев было организовано так: была выпущена специальная стенная газета, посвященная дню рождения. Заголовок написан серебряной краской: «Коммунизм – это молодость мира, и его возводить молодым». Под заголовком, в центре, нарисованы красные розы. Под розами помещены три фотокарточки именинников. Слева помещена фотография здания школы. Под фотокарточками помещены три статьи, написанные самими именинниками.

    Виктор Гончаров в своей статье «Мне 17 лет» писал:

    «Мне 17 лет. Это самые светлые годы юности. Еще в седьмом классе у меня зародилась мечта – стать летчиком. И все это время жил этой мечтой и стремился к ней. Только в нашей стране каждый может осуществить свою мечту... Мечта окрыляет человека и побуждает к деятельности. Я, в мои 17 лет, мечтаю получить аттестат зрелости – путевку в жизнь, пойти учиться в летное училище и стать хорошим летчиком советской славной авиации, честно служить Родине».

    Под статьями именинников комсорги группы поместили статьи о своих комсомольцах под общим заголовком: «Наши товарищи».

    В углу, справа, нарисована доска под мрамор, на которой написано: «Дорогие товарищи! Комсомольская организация 1-й роты от всей души поздравляет Вас с днем рождения и желает Вам здоровья, окончить школу с отличием». В углу, слева, нарисована такая же доска и  написано: «Володя, Володя и Витя! Командование   роты  искренне поздравляет Вас с  днем рождения и желает, чтобы Ваши благородные мечты осуществились».

    В самый день рождения все учащиеся из школы до столовой шли под оркестр, юбиляры шли впереди всех. В столовой был подан отдельно обед. Во время обеда играл духовой оркестр, здесь же преподнесли им сладости и по букету цветов, из столовой опять шли под оркестр.

    Вечером в клубе был организован вечер, где секретарь      комсомольской организации от имени всех комсомольцев поздравил их и вручил по букету цветов, а затем организовали танцы под духовой оркестр.

 Так было организовано празднование дня рождения трех наших комсомольцев. И сами именинники, и все комсомольцы были рады, довольны были и мы, командиры-воспитатели.

    Командиры-воспитатели  посылали письма родителям, в которых поздравляли с днем рождения сына, сообщали о его успехах. Ответные письма зачитывали перед строем и помещали в стенной газете.

    В стенной печати появлялись отзывы комсомольцев о праздновании дня рождения учащихся.

    Так, в статье «Хорошие традиции» комсомолец Добрынин Анатолий писал:

    «Каждый хорошо стремится отпраздновать свой день рождения, каждому приятно, когда этот день он встречает в теплой дружеской обстановке. В нашей группе установилась хорошая традиция – день рождения отмечать комсомольским собранием и скромным подарком от имени товарищей юбиляру. Так, в день рождения Столетова и Тенькова ребята подарили им хорошие книги. Скоро подходит юбилей Роликова и Пономарева. Этот день мы должны встретить хорошей успеваемостью и отличной дисциплиной».

 ФИНАЛ

     Сколько ни говори о политико-воспитательной работе, военно-физическом воспитании, о работе командно-преподавательского состава, комсомольской организации... Все же придется сказать и об итоге работы всего коллектива.

    Каковы же результаты одиннадцатилетней работы спецшколы на Липецкой земле?

    Я должен с удовлетворением сказать, что, несмотря на встречавшиеся большие и малые трудности, несмотря на допускавшиеся ошибки, малые и большие, коллектив спецшколы из года в год шел по восходящей линии, качество учебного процесса с каждым годом повышалось. До минимума сократилось количество учащихся, получавших переэкзаменовку на осень, а также недопущенных к экзаменам, прочерк ставился в графе «окончил школу со свидетельством»; забыли мы о крупных чрезвычайный происшествиях.

    В 1951 году успеваемость в школе достигла 98,6%, при общей успеваемости за этот год по городу Воронежу – 89% и по области – 83,5%.

    За 11 лет спецшкола выпустила 1387 учащихся, из них отличников, награжденных медалями: золотыми – 20 и серебряными – 46 человек. Кроме того, 290 учеников получили аттестат без троек. 

 Выпускная фотография 5-го взвода. Липецк. 1955 год

 

ЖИЗНЕННЫЕ ПУТИ НАШИХ ВОСПИТАННИКОВ

     Гвардии подполковник Ерофеев А.Ф. – выпускник 1946 года, уроженец г. Харькова. В спецшколу поступил в г. Караганде в 1943 году 16-летним юношей. После школы окончил Борисоглебское ордена Ленина ВАУЛ имени Чкалова и авиа факультет Военно-морской академии. Его путь – от курсанта до заместителя командира части, отмечен правительственными наградами – орденом Красного Знамени, орденом Красной Звезды и восемью медалями, большим количеством благодарностей и премий. Вот как о своем жизненном пути рассказывает сам Артем Федорович:

    «Еще был прекрасный и счастливый период жизни в спецшколе. Это тот период, когда мы, выпускники, получили аттестат зрелости, успешно прошли медицинскую комиссию и были направлены Липецким военкоматом для службы и обучения в летное училище имени Чкалова в Борисоглебск. В училище в послевоенный период было тоже тяжело, но страсть к летному делу, любовь к авиации взяли свое. И вот мы, в 1950 году, успешно окончив училище, стали военными летчиками страны Советов. Я начинал службу в районе города-героя Бреста. Затем Северный флот, Ленинград и сейчас стою на страже мирного созидательного труда Советского народа и города-героя Ленинграда. За время службы в рядах авиации летал на всех типах самолетов-истребителей и сейчас в совершенстве владею сверхзвуковым истребителем-перехватчиком. За освоение новейшей авиатехники имею десять правительственных наград: два ордена и 8 медалей.

    С 1957 года я летчик 1-го класса. Я женат, моя жена Людмила Антоновна во многом помогает мне и является действительно моей боевой подругой. У меня двое детей: Наташа с 1951 года рождения и Федя с 1955 года. Живем мы дружно и хорошо. Я часто рассказываю и жене, и детям о моей жизни и учебе в первом военном учебном заведении – нашей спецшколе ВВС № 6».

    Подполковник Фильштинский С.Н.  –  уроженец города  Иркутска. Спецшколу окончил в 1946 году. О своей дальнейшей службе Семен Наумович пишет сам:

    «После окончания в 1946 году спецшколы попал в Харьковское высшее авиационное училище, причем не один, а наших «спецов» было немало. Окончил училище в 1948 году, получил лейтенанта и поехал служить техником авиационным в часть. Пришлось поработать и на Пе-2, и Ту-2, и на Ил-28. Итак, по многим частям, по всему Союзу до 1955 года. В этом году перешел служить в авиационно-техническую часть начальником службы, и служил до 1957 года, до поступления в Краснознаменную Военно-воздушную академию. С 1957 по 1961 год учился в академии на факультете авиа тыла. Получил майора. Окончил в 1961 году со средним баллом 4,98. И опять в часть – сначала заместителем командира части, а с 1956 года принял авиатехническую часть и командую ею. Нелегкое это дело. Вот тогда я вспомнил всех Вас, моих учителей и воспитателей, и оценил Ваш колоссальный труд.

    1967 год был особенно напряженным для части. Часть участвовала в различных учениях, заключительным аккордом которых были учения «Днепр». За участие в этих учениях часть получила «хорошую» оценку. По итогам года часть была награждена переходящим знаменем Военного Совета ВА. А к 50-летию я был награжден орденом Красной Звезды. Частью командую по сей день и позиции не сдаю. Я писал Вам, что награжден, кроме ордена,

    9 медалями Советского Союза и двумя медалями дружественного нам государства, где сейчас служу.

    Я женат, у меня двое детей. В звании я подполковник, седой и уже, пожалуй, старый».

    Полковник Плюшкин В.Г. – уроженец станции Таловая Воронежской области. Спецшколу окончил в 1947 году, член КПСС. О своей жизни после спецшколы Владимир Григорьевич рассказывает:

    «Служба в армии сложилась у меня следующим образом: Закончил Армавирское училище, попал в часть в Туркестанский округ. Достаточно быстро освоил реактивную технику, начинавшую поступать в части. Поехал в академию им. Гагарина в 1957 году и оттуда перевелся в Государственный научно-испытательный институт ВВС им. Чкалова и постоянно в течение почти 15 лет работаю на испытательной работе. Летаю на всех современных самолетах-истребителях и частично на транспортных самолетах. Работа интересная, сложная, подчас пикантная, но захватывающая. В этом году исполнится 25 лет пребывания моего на службе передовой части ВВС. Много сил отдано воспитанию молодого поколения летчиков и не безуспешно».

    Владимир Григорьевич награжден орденом Красного Знамени и семью медалями. Орденом Красного знамени награжден за героизм и мужество, проявленные в испытательном полете.

    Подполковник Рогожин Ю.Н. –  уроженец города Шуи. Спецшколу окончил в 1951 году. В 1953 году окончил Иркутское авиационно-техническое училище, а затем – педагогический институт. В настоящее время – заместитель командира по политчасти. Он так описывает свой интересный жизненный путь:

    «Я всегда считал и считаю сейчас, что именно в спецшколе мы выковывали свой характер принципиальных, волевых советских людей, приобрели много жизненного опыта – самостоятельности, чувство коллективизма и товарищества. Будет о чем поговорить при встрече, что вспомнить. Я никогда не жалел и не жалею, что кончил спецшколу и получил путевку в жизнь. Через нее я связал свою жизнь с Вооруженными силами, а это было мое призвание. В настоящее время я подполковник, заместитель командира по политчасти. Долгое время возглавлял крупные комсомольские организации соединений. Ярким событием, незабываемым, в моей дальнейшей жизни было то, что в 1966 году я был избран делегатом ХV съезда ВЛКСМ и принимал участие в его работе. В 1965 году был участником приема у министра обороны СССР и в ЦК ВЛКСМ в связи с 20-летием победы над фашистской Германией.

    После окончания Иркутского ВАТУ в 1953 году попал служить в группу войск в Германии, где служил до 1956 года. Затем закончил курсы политсостава ВВС и полностью переключился на политическую работу».

    Его служба высоко оценена. Он награжден орденом «Знак Почета», шестью медалями, ценными подарками Главкома ВВС, грамотой ЦК ВЛКСМ и значком «За активную работу в комсомоле».

    Капитан Кулаков Ю.Д. – уроженец станции Хворостянка Липецкой области. Спецшколу окончил в 1953 году. Авторитетный старшина роты. В 1957 году окончил Энгельское училище летчиков. И началась нелегкая летная жизнь.

    В настоящее время Юрий Дмитриевич – летчик 1-го класса командир звена, член КПСС с 1952 года, имеет 8 правительственных наград и много разных поощрений. Суров и интересен его жизненный путь. Так он пишет:</